1 |00415 Красавица Мишель с ума нашего Мишку Свела, а мы молчим, и он молчит, злодей А мы пришли за ним с игрушками под мышкой: Идем, идем играть! – а он в постели с ней Лежит и над собой легко чертит узоры: Мы были пух и вздох! мы были блик и тень! А нынче я – огонь! я пламень Итуз Орры! Нас разделяет ночь! но нам остался день Краткий Идем играть<p>Матросочка</p>1993ПредуведомлениеЭто только кажется, что она, матросочка – нечто белое, нежное, но внешне облегающее, прикасающееся и также легко отнимаемая и даже уничтожаемая. Нет, если даже и в стихах даже этого сборника легко пишется: И я собрал ее как кожу и бросил зверю! – это только так говорится. На самом же деле, она восходит изнутри. Вернее, она, конечно же, сходит свыше, но неясная и всеобщая, и только вочеловеченная, вернее, вопроточеловеченная, она уже всплывает вверх в качестве снятой и чистой человечности и возвращается нам в качестве нас самих, но во всеобщем значении. И вот тут уже нам и является следующая иллюзия, дабы потрафить нашей слабой самостоятельности, что мы уже сами совлекаем ее с себя или, наоборот, водружаем ее поверх себя – и это есть жизнь в ее щемительной драматургической полноте и напряженности.
1 |00416 Играл я, прыгал через досточку Позвали – прибежал домой А там, а там, о, Боже мой! Отец в подарок мне матросочку Принес! Бушлатик, якоря и линии О, сколько через это принял я! И саму смерть принял я через матросочку эту1 |00417 Пока отец мой средь снегов Российских К Москве-столице пробивался И погибал там Коварный из его врагов В Париже в спальню к нам пробрался И шейную ломая косточку Мне: Матросочку, одень матросочку На него! — Шипел по-змеиному — Чтобы не узнали! — Ан нет, как раз и узнали1 |00418 Вот тихий на руках отца Сижу в матросочку одетый А вот с другого конца света С неведомого мне конца Из-за края фотографии Где отец во всем военном Неведомые руки тянутся Отец! отец! – отец пытается Сказать что-то Но тайный холод сковал его благородное лицо, окаймленное подернутой инеем тонкой бородкой1 |00419 Дедушка с внучечком тихо идет По парку Внучек играет и песни поет В белой матросочке, гордый собой Дедушка за сердце слабой рукой Хватается Шепчет: Будешь теперь сам себе господин! — И умирает, и внучек один Остается Один-одинешенек на всем белом свете1 |00420 Они стояли в беленьких матросочках Среди реки на маленьком челне Все в беленьких и синеньких полосочках И дядя их к ним подплывал извне Из тьмы внешней Сам черный Огромный С застившей небо тучею людей Он все к ним подплывал и подплывал Они молились, а он убивал Их1 |00421 Лежу я в беленькой матросочке И свежесрублен гробик мой Легко подогнаны все досточки Цветы взбегающей горой Лежат поверх меня Отец склонился надо мной В папахе и лохматой бурке О-ооо! Как мне мечталось, Боже мой Ан нет вот, в Екатеринбурге Где-то Неведомо где Лежу невостребованный 
