Альфонсо насторожился, неосознанно выглянул во двор, сколько с собой свиты притащили Морковкины. Шесть конников без доспехов, трое с луками, в отличие от тупорылых, полупьяных разбойников, этих победить будет проблема. Да просто убежать от них будет проблема.
– Что-то слышал? Он что-то слышал! – воскликнул Морковкин и подпрыгнул на стуле, – Господи, да вся столица гудит о том, как монах Ордена Света прикончил семерых сторонников ордена Тамплей! Да как? Сжег, кинув в них бочонком со спиртом! Это непостижимо уму!
– Они хотели меня убить, – как можно спокойнее ответил Альфонсо, хотя сердце его начало колотиться. Узнали ли они все про подмену ведьмы? А потом он вспомнил, что насчитал одиннадцать нападавших, значит- логика на помощь- сгорели не все? Жалко.
– Ну тогда считайте, Вы покойник, граф дэ Эстеда, – удрученно воскликнул Морковкин, от волнения начав называть Альфонсо на «Вы» – объявить войну ордену Тамплей, все равно что подписать себе смертный приговор, ибо этого ордена боится даже сам его Высокопреосвященство, настолько он могущественный, многочисленный и влиятельный.
– Может боится, – подумал Альфонсо, – а скорее всего, сам его и подговорил на этот шаг. День, начавшийся так тускло и мрачно, становился все грустнее и грустнее, еще и обеспокоенные глаза Милахи добавляли злобы и раздражали.
– Мне неловко просить о помощи, Ваша светлость… – Альфонсо выбрался из своих мыслей, чтобы задать этот вопрос.
– Конечно, я попытаюсь предоставить Вам убежище, возможно, я смогу отыскать место…
– Чего? Зачем мне убежище? Ваша светлость, дайте в долг пятьсот солдат, пятьсот тонн муки и два миллиона песедов.
Морковкин опешил.
– И пятьдесят волов, – вспомнил Альфонсо. Потом он вспомнил про лошадей, но не вспомнил, сколько надо, да и влезать в долги особо не хотелось. Может, этого и так хватит и его не повесят.
– Граф, Вас убьют! – воскликнула Милаха, с таким отчаянием, что развеялись все сомнения, по поводу ее чувств. Страдания были написаны на ее лице так явственно, что Альфонсо подумал что граф все поймет, – какие волы, если Вам угрожает смерть!?
– Да любые сойдут, я так думаю, – ответил Альфонсо, старательно изображая дурачка, который не понимает столь откровенных взглядов, – про качество животных разговора не было.
– Это невозможно! – воскликнула Милаха и, вскочив со стула, выбежала из особняка.
– Очень лестно, что Ее светлость так переживает за мою жизнь, – удивленно произнес Альфонсо, глядя ей вслед. Потом он посмотрел на герцога: возможно, тот уже все понял, почернел от гнева, и тянет свои старческие ручонки, чтобы впиться в Альфонсово горло; но нет, герцог как то странно улыбался, улыбкой, которая одинаково подошла бы и блаженному и отцу, смотрящему, как его ребенок мило играет с еловой шишкой.
– Просто она любит тебя, Альфонсо, – просто сказал Иван.
Он это сказал настолько спокойно, насколько Альфонсо опешил от таких слов, судорожно пытаясь придумать что сказать в таком случае. А, придумал.
– Но она замужем! За Вами, ваша светлость!
– Да какой я муж. Так, одно название, как деревянная лошадь: залезть можно, но поскакать не получится. Я женился на ней формально, чтобы передать ей свое имущество, так как наследников у меня нет, а милее женщины я на своем веку не видел. И как она ухаживает за мной, это так трогательно, ведь она и вправду меня любит, как родного дедушку, такого счастья я не знал всю свою жизнь. Я мечтал о такой дочери и жене, но она без ума от тебя, это видно, и я хочу, чтобы она была счастлива.
– Послушай, Альфонсо, – герцог заговорил быстро, глотая слова, зато очень эмоционально и вдохновенно, – будь с Милахой. Я спрячу тебя в своем замке, а после смерти, ждать которую осталось недолго, ведь я уже дряхлый, пятидесятилетний старик, женишься на ней и станешь обладателем моих владений.
Капнула последняя капля в общий котел отвратительных новостей, которую могли выдержать нервы Альфонсо. Презрение, отвращение, с которым Иссилаида, любовь всей его жизни, относилась к нему, плюхнулась в тот же котел, вызвал волну обиды, от которой защемило сердце. Почему, почему в него влюбляются все подряд, только не ОНА? Боль в душе загорелась, перерабатываясь в ярость.
– Да что Вам всем от меня надо то!!! Да что ж Вы мне все спокойной жизни не даете, то а!?? Принцесса со своими соплями, ведьма, гори она в огне, эта теперь?!! Чего эти мелкие бабы липнут ко мне, как мухи на мед?!! Отвяжитесь от меня все со своими дурацкими любовьями, оставьте меня в покое!!…
На фразе «дурацкими любовьями» Альфонсо встретился глазами с вошедшей только что, и замершей на пороге Милахой. Кровь отхлынула от ее лица, потемнели глаза, готовые к производству огромного количества слез, но он не остановился, не осекся, он продолжал орать, глядя прямо на нее:
– Идите все к черту, со своими соплями, тамплями, королем и принцессу с собой туда заберите!!
