– Почему мы не караулили его около дороги, если он все равно там появляется? – вдруг задал он вопрос еще резонней.
–На дороге Вы уже с ним дрались, – ответил Альфонсо, только сейчас сообразив, что проще было бы действительно выкопать яму у дороги, заманить туда зверя, а потом… Да просто сжечь, закопать живьем, забить дубинами: делай с ним что хочешь, с беззащитным то. Он осмотрел присутствующих – никто ничего не ответил, по этому посчиталось, что все приняли его слова за аргумент.
– Идем дальше. Здесь должны быть деревья с уже выкопанной ими самими ямой. Туда его и заманим.
– Откуда ты знаешь, что здесь есть такие деревья? – подозрительно спросил Длинный меч.
– Знаю, – отрезал Альфонсо, – а еще я знаю, что к этим деревьям нельзя прикасаться. И первое же, что сделал Большие уши – это врезался в черный, истекающий липкой (очень липкой) смолой ствол дерева и прилип. Сначала он чертыхнулся: мол, испачкал смолой новую куртку, но попробовав освободиться, прилип еще сильнее, использовав весь свой правый бок для плотного контакта с деревом.
– А-а-а-, – заверещал он, потом начал материться, потом дергаться, потом снова заверещал: А-а-а-а-!!
– Что смотрите, придурки, отдирайте его, пока смола не пропитала одежду, – крикнул Альфонсо.
Если путешествовать в одиночестве, то прилипнув к липкому дереву, не оторвавшись через несколько секунд, несчастный был обречен либо умереть мучительной смертью, чувствуя, как кора дерева прорастает внутрь тела, высасывает из него кровь и разъедает кожу, или, оставив часть кожного покрова в подарок дереву, продолжить путь уже без нее. В данном случае было проще, поскольку народу было много: в ход пошли ножи, кинжалы, кто- то орудовал топором, и, по прошествии некоторого времени, оставив на дереве три рукава куртки, два кинжала и один меч, прилипшего оторвали вместе с изрядным куском коры на боку. Смола застывала быстро, и вскоре «отодранный», благодаря доспехам из коры, не мог сгибать правую руку и правую ногу.
– Скоморохи, – сквозь зубы фыркнула Лилия, очень тихо, но очень эмоционально.
Зато после этого происшествия солдаты обходили в Лесу (насколько это вообще возможно) все деревья подряд, смотрели под ноги, но вот не смотрели по сторонам и не слушали Лес. Хотя Лес мог много рассказать своим молчанием.
Что-то Альфонсо не нравилось, зрело какое то нехорошее предчувствие, и, чтобы успокоиться, он посмотрел на Лилию, определяя по выражению ее лица, паранойя это, или нет. Но ведьма тоже выглядела напряженной, словно пес, почуявший опасность и внимательно прислушивалась и приглядывалась ко всему вокруг, перешагивая через подземного червя даже не глядя на него.
Экспедиция вышла туда, куда Альфонсо бы очень не хотелось выходить: на пустырь с высокой, густой травой, практически, зарослями, и он заволновался еще сильнее, в отличии от солдат, которых пустырь, почему-то, приободрил.
– Кошки – облачки! – взвизгнула Лилия.
Еще прежде чем заметить глаза в зарослях травы, увидеть ее легкое шевеление там, где животное виляло задницей, готовясь к прыжку, Альфонсо зачем то задумался: что это за кошки такие? Что за чисто бабское название? И еще раньше, чем подумать об этом, он отскочил от кустов, фактически, спрятавшись за шедшего рядом солдата, для которого этот маневр был чем-то совершенно неожиданным. Да и нападение стало для него сюрпризом: из кустов вылетела огромная, полутораметровая меховая варежка с утробным рыком, уронила его на землю с громким хрустом ребер. У варежки оказались когти, и если волк старался сразу перегрызть жертве шею, то кошка со всей силы ударила солдата по лицу когтистой лапой, лишив глаз, расширив рот, разрезав кожу на лбу и разделив нос поперек пополам. Солдат закричал, точнее, забулькал кровью, но булькал не долго- следующий удар пришелся ему по горлу и приглушил звук. Примечательно, что первой от ступора очнулась Лилия, и первой же, со всей своей женской силенкой, ставшей в момент опасности силищей, обрушила на кота всю мощь и разрушающую силу толстой ветки дерева. Первый удар кошка приняла с кошачьим взвизгом, от второго быстро и ловко увернулась, оскалив длинные, острые зубы и пригнувшись к земле; нападения было не избежать, но тут уже стрела из арбалета вонзилась ей в бок, прямо между ребер. К счастью, кошка оказалась пробиваемой, с мягкой шкурой; взвизгнув уже совсем по человечески, она рванула в кусты, откуда и напала. Минус одна стрела.
–Что за тупая кошка, – от волнения Лилия забыла свой мужской голос, и говорила как обычно, и от волнения на это никто не обратил внимания, – обычно они не нападают на стаю животных.
И людей, надо было добавить и людей, но, либо ведьма приравнивала их к животным, либо, в Лесу ни так много было людей, чтобы образовать из них стаю.
