Альфонсо всего этого не замечал, не обратил он внимание и на толпу людей, прослушал пафосные, нудные речи короля о долге, храбрости и чести, напутствие королевы и другие многочисленные речи власть имущих. Он отстранился от мира, катая в голове одну и ту же мысль без остановки: он же имеет титул графа, а как граф, он имеет право покупать крепостных людей! Он мог купить Иссилаиду, любовь всей своей жизни, как же ему, остолопу, сразу не пришло такое в голову? Сколько потеряно счастливого времени! Как же эта запоздавшая мысль сейчас выжигала ему мозг.
Правда, у графа дэ Эстэды не было ни гроша денег, но можно было уговорить короля подарить ее в подарок! Ну или попросить скидку за заслуги перед страной. В любом случае деньги на любовь всей своей жизни всегда можно найти.
Благословить Альфонсо на Стену пришел сам Бурлидо – старый пройдоха понял, что люди теперь считают Альфонсо чуть ли не святым, по этому церковь была просто обязана примазаться к нему, в противном случае она теряла бы массу прихожан, терпела бы конкуренцию с новым популярным монахом, и деньги за связь с богом не текли бы в карман назначенных им представителей на земле. Но Альфонсо сделал страшную дерзость: задумчиво опустив голову, прошел он мимо его высокопреосвященства, не обратив на оного никакого внимания, нанеся тем самым такую страшную рану его гордости, и так пришибленной, что не было и речи о том, чтобы помириться. Бурлидо так и оцепенел в глупой позе, с дымящимся кадилом в одной, и сосудом со святой водой в другой руке. На глазах у всех.
–Есть ли у тебя какое либо желание? – спросил Аэрон. Он встал в королевскую, властную позу, поглядывая искоса вокруг чтобы понять, как ее находят окружающие. Окружающие придворные всем своим молчаливым восторгом показывали восхищение, простой рабочий люд скрытно и молча не любил короля в любой позе одинаково.
– Да… Хочу пойти на Стену один, надоело слушать истошные вопли.
Даже многоликая толпа с тысячей голосов затихла, создав идеальную тишину. Остальные приговоренные так вообще челюсти уронили от удивления, глаза их загорелись надеждой, что их просто четвертуют, вместо ночи с птицами.
– Это не по закону, – сказал после долгой, тяжелой для него паузы, Аэрон.
– Пусть идет, Ваше величество, – пропел Бурлидо, – думаю, такому герою можно сделать небольшое послабление.
– Больше шансов, что он сдохнет, наконец, – злорадно подумал он про себя, глядя на Альфонсо с лютой ненавистью и сладко улыбаясь, уже отпевая в своих мыслях те лохмотья, что от него останутся. В его голове новоявленный соперник на религиозной почве отлично смотрелся разорванным на кусочки на глубине полутора метров под землей.
– Ладно, будь по твоему.
Из оружия Альфонсо взял только крюк с пятью метрами веревки – больше не дали, боясь, что он слезет со Стены и сбежит, и свой любимый кинжал, хотя и десять метров, при недюжинной удаче, можно было бы пролететь почти безболезненно. Если повезет.
К черту прежние планы по сохранению популяции черных птиц – теперь Альфонсо не хотел рисковать, по этому залез на башню, перерезал глотки всем летучим тварям пока они не проснулись (которые остались висеть даже мертвые – не оторвешь), спустился обратно и лег спать до утра.
В первое утро дэ Эсген проводил со Стены Альфонсо, поседевшего от страха, вторую – еле живого от смеха. Что будет после третьей ночи, спрашивало любопытство дэ Эсгена своего носителя, и ответ, который дала открытая дверь на стену, был поразителен: Альфонсо спал. И спал так крепко, что его пришлось будить.
Естественно чуткий слух Альфонсо разбудил его задолго до того, как открылась дверь, поскольку он услышал шаги, но он хотел произвести впечатление и своего добился – дэ Эсген был впечатлен, хотя виду не подал.
– В обязанности дежурного также входит также рубежей государства от шпионов и нападения других стран, – хмуро заметил начальник дворцовой стражи, глядя на зевающего дежурного.
– Ага, и для охраны рубежей собрали весь цвет нации – разбойников, грабителей, шпионов, – буркнул Альфонсо.
Со Стены он сошел уже героем. Героем, который победил черных птиц – ни воплей, ни криков, ни трупов ночью не было впервые за всю историю Эгибетуза. Ликованию народа не было предела, каждый хотел прикоснуться к святому так, что бедную стражу, конвоировавшую Альфонсо чуть не разорвали на куски, благо у них были мечи и доспехи. Черная карета долго не могла проехать через запруду человеческих тел, стража разрезала пласты серых тел кнутами и копьями, при этом их едва не снесли с лошадей.
– Короля на коронации так не приветствовали, – невольно изумился дэ Эсген, хотя должен был сохранять невозмутимость.
– Сделает что нибудь для народа, а не только для себя, и своих прихвостней, будут приветствовать, – пожал плечами Альфонсо.
– Все таки надо было тебя четвертовать, – злобно ответил начальник дворцовой стражи.
А в королевском замке от слуги Минитэки Альфонсо узнал, что тот купил Иссилаиду и с утра забрал к себе в замок. Жизнь остановилась.
