Давным-давно отец Дзебу, доблестный монгольский военачальник, известный под именем Дзамуга Коварный, бежал в Страну Восходящего Солнца от монгольского завоевателя Чингисхана, приговорившего к смерти Дзамугу и его последователей. Он женился на женщине из Страны Восходящего Солнца, стал отцом Дзебу, а затем был выслежен и умерщвлён одним из полководцев Чингисхана, Аргуном Багадуром. Дзебу был спасен Орденом грозных воинов-монахов. Тайтаро, местный настоятель Ордена, женился на матери Дзебу и усыновил его. С детства воспитанный как воин-зиндзя, Дзебу вырос высоким рыжеволосым мужчиной с серыми глазами, с чертами, свойственными многим монгольским семьям, к его сожалению, отличавшими его от других жителей Страны Восходящего Солнца.
Зиндзя не находит счастья в этой жизни, потому что она непродолжительна. Он ненаходит счастья и в вечном, потому что нетничего вечного. Он не находит счастья ни в чем.
Дзебу раздели догола. Его желтое платье испытуемого бросили в очаг справа от алтаря.
– Оно тебе больше не понадобится. Завтра утром ты наденешь серые одеяния посвященного. Или умрешь, и мы сожжем твое тело.
Сидя на некрашеном деревянном стуле, Тайтаро, настоятель Храма Водной Птицы, не отрываясь смотрел на Дзебу. На шее Тайтаро была повязана простая белая веревка, служившая знаком занимаемой им должности. Он был приемным отцом Дзебу, но сегодня его глаза говорили: «Я не знаю тебя». Он сожжет тело Дзебу и выбросит пепел в помойную яму, если его сын не выдержит испытания, и не взглянет на то место дважды.
Тонкая ткань с шипением вспыхнула, выбросив в воздух сноп искр. Она чернела, превращаясь в пепел, а струя дыма от нее, извиваясь, поднималась к темным кипарисовым балкам потолка.
– Как эта одежда превратилась в пепел, так вся твоя жизнь будет поглощена этой ночью. Знай, испытуемый Дзебу: все преходяще. Будешь ты жить или умрешь, завтра утром ты превратишься в ничто.
Губы Тайтаро, оттененные усами и короткой черной бородкой, были сжаты в прямую линию. Усталые, глубоко посаженные глаза огнем жгли глаза Дзебу. Монах слева от алтаря ударил деревянной дубинкой по пустотелой колоде, свисающей с потолка храма.
Глубокий, музыкальный гул разнесся по помещению.
– Отведите испытуемого в склеп, – своим тихим голосом сказал Тайтаро.
Два монаха в сером с зажженными факелами из пучков сосновых веток встали рядом с Дзебу. Головами они не доставали до его плеча. Он стоял прямо, борясь с желанием пригнуться, чтобы казаться ниже. Как мучительно быть не таким, как все! Неужели Тайтаро умышленно выбрал двух самых маленьких монахов из всех, чтобы унизить его?
Оба монаха одновременно шагнули вперед, стукнув деревянными подошвами сандалий об каменный пол. Дзебу шагнул вместе с ними, начав с левой ноги, как ему было указано, голая ступня сжалась от прикосновения к холодному полу. Ему следовало бы привыкнуть к боли. Ее придется много вытерпеть, прежде чем наступит утро. Он обошел вместе с монахами вокруг глыбы черного камня, служащей в монастыре зиндзя алтарем. На темной стене позади алтаря был виден простой силуэт водной птицы, вырезанный скульптором при строительстве храма.
Монахи говорили, что Храм Водной Птицы настолько стар, что уже стоял на этом месте, когда богиня солнца Аматерасу назначила своего праправнука первым императором этих островов. Это был деревянный каркас с бумажными стенами, стоящий на каменном основании. Основание было выдолблено в склоне горы. Зиндзя не вели записей, и никто точно не знал, когда был построен храм. Под храмом в глубину горы прорывали тоннели, шахты, помещения, которые век за веком становились все глубже и запутанней, как корни древнего дерева.
Сразу за алтарем в полу располагалось квадратное отверстие. Каменные ступени вели в темноту. Дзебу был в склепе всего три раза, когда умирали монахи Ордена и их прах был перенесен сюда похоронной процессией.
Один из сопровождающих Дзебу сделал знак, и он пошел вниз по ступеням склепа, ощущая странную дрожь рядом с сердцем. Свет факелов не достигал основания лестницы, и казалось, что он спускается в полную черноту. Это пугало его, пугало еще и потому, что он не знал, что с ним произойдет. Ему ни разу не разрешили наблюдать за обрядом посвящения, и за все время пребывания его в храме было всего несколько таких церемоний.
Монахи спустились за ним по ступеням. В свете факелов Дзебу мог видеть девяносто девять каменных урн, стоящих на девяти ступенях, выдолбленных в стене склепа. В каждом склепе каждого храма зиндзя хранилось девять раз по одиннадцать урн. Каждый раз, когда умирал монах, крайнюю левую урну с нижней ступени выносили из склепа и пепел развеивали по ветру, круглый год бьющему в стены храма. Потом урну, наполненную пеплом недавно умершего монаха, ставили на правый край верхней ступени, а все остальные урны передвигали на один шаг влево. В течение многих лет, смерть за смертью, урна перемещалась по ступеням, пока не достигала низа склепа, и пепел монаха, имя которого уже было забыто к тому времени, выбрасывался.
– Это останки братьев нашего Ордена, – сказал один из монахов Дзебу. – Ты уже видел их. Но можешь не знать, что половина этих урн пуста. Тела братьев были утеряны. Мы поставили пустые урны здесь в память о них.
Второй монах сказал:
– Почти все монахи, чьи погребальные урны стоят здесь, были убиты людьми. Они умерли в бою, их убили или казнили. Именно этого может ожидать зиндзя: он просит, чтобы его убили. И ты все равно хочешь стать им? Ты дурак!
