— Неплохая мысль, давно мы не катались по реке, — сказала королева, обращаясь к фрейлинам, которые тут же закивали головами, — можно будет устроить такое развлечение для двора.
С этими словами королева величественно поплыла дальше, а Майкл, наконец-то разогнувшись от очередного поклона, направился к выходу из дворца.
Ещё неделя ушла на оформление передачи королю патентных прав на консервы и заключение контракта с армией на их поставку, и Майкл с помощниками смогли отбыть в своё графство.
Когда грязный от верховой езды по лужам, уставший и мечтающий лишь о горячей ванне Майкл вошёл в замок Оддбэй, его встретили с известием, что очнувшийся десять дней назад его сиятельство граф сильно гневаются и требуют к себе сына, своего секретаря и управляющего незамедлительно по их прибытии.
После многолюдного свадебного банкета, проходившего в доме герцога, молодожёны уехали в столичный дом Фосбери. Дору проводили в её новую спальню, куда скоро должен был прийти её муж. Она медленно подошла к широкой кровати и стала раздеваться. Повесила фату на прикроватную вешалку, с трудом стянула свадебное платье, которое убрала в шкаф. В этот момент коротко постучал и сразу вошёл граф Фредерик. Он посмотрел на почти раздевшуюся Дору и только восторженно выдохнул:
— Моя душа…
Уложив её в постель, Фредерик был бережен и ласково-трепетен. А потом, нежно поцеловав Дору, он ушёл в свою спальню, чтобы дать возможность молодой жене выспаться, да и самому отдохнуть после столь насыщенного дня.
"Консумация брака произведена успешно" — отчего-то голосом миссис Линдси прозвучала мысль в голове Доры.
На следующее утро обнаружилось, что Доре прислуживает горничная, которая снята с уборки дома и не умеет ухаживать за леди, потому что Фосбери ожидали, что Дора переедет вместе со своей личной прислугой. Ей предоставилась возможность применить знания, полученные в герцогском доме у миссис Тэчворк, и самостоятельно нанять себе служанку. Она затребовала газеты с рубрикой объявлений об ищущих работу и написала нескольким кандидаткам на место личной горничной.
Дора осмотрела дом, попросила экономку ознакомить её с книгами учёта, в ходе изучения которой задала той несколько вопросов, нашла ведение домашнего хозяйства удовлетворительным, потом прошла на конюшню и долго занималась с Капризной, проследив за её наилучшим обустройством в новом месте.
Завтракали, обедали и ужинали они в столовой вместе с мужем, и Дора никак не могла привыкнуть, что слова прислуги "Ваша светлость" и "графиня" обращены к ней.
Вторую ночь молодая чета провела практически точно так же, как и первую. Граф, постучавшийся в спальню Доры, вошёл лишь после её разрешения, и с этого времени у них повелось только так.
На другой день к назначенному часу к ним явились пятеро женщин-горничных по приглашению Доры. Изучив имеющиеся у них рекомендации, Дора выбрала одну из них, по имени Кристина, которая согласилась с тем, что ей придётся переехать из столицы в графство вместе с хозяйкой.
В третий и последующие дни граф и графиня Фосбери стали принимать приглашения на приёмы к знатным людям столицы, и у себя также организовали небольшой приём с чаепитием и карточной игрой в вист. В свете к Доре относились ровно, словно как только определился её статус, она перестала кого-либо особенно интересовать. Дора держалась скромно, участия в светских беседах принимала мало, не знала ничьих личных историй, да и не очень-то стремилась их узнавать. Фасоны платьев она выбирала, прислушиваясь к рекомендациям портных, и только отвергала любую вычурность и излишнюю откровенность в нарядах, поэтому их обсуждения в женских кружках практически не поддерживала.
На приём в дом Фосбери среди прочих гостей пришёл и Питер Крэйбонг, которому помимо высланного приглашения она написала, что желает с ним побеседовать о чём-то для неё важном.
Уединившись с Питером в одной из гостиных, она рассказала ему о Бригитте, о том, что они дружили в монастыре, где все полагали, что именно Бригитта является дочерью герцога, а также о том, что по её просьбе их отец обещал позаботиться о будущем девушки.
Питер нашёл очень занимательной эту историю, о которой он не знал.
— Значит, ты узнала, что ты дочь герцога, только когда за тобой приехали от нас? — потрясённо покачал головой он, — а до этого считала себя просто подкидышем, не знающим не то, что своего второго имени, но даже фамилии?
— Поверь, я нисколько не страдала от этого, — улыбнулась Дора, — Я была вполне довольна своей участью, мне нравилась жизнь в монастыре и тамошние сёстры. Но, конечно, я вполне счастлива и своей новой судьбой, которая принесла мне отца и братьев.
— А мужа? Как тебе замужем за графом Фредериком, сестрёнка?
— Мне… спокойно, — опустила глаза Дора.
— Ну, наверное, это не самое плохое, что может быть в жизни женщины.