Дора попыталась было затребовать от экономки учётные книги, та лишь растерянно сказала, что леди Элизабет сама ведёт постоянный контроль за расходами и обеспечением замка.
Элизабет так объяснила Доре установившийся порядок:
— О, не волнуйтесь, я за всем прослежу, я привыкла и занимаюсь этим много лет.
— Но ведь теперь это мои обязанности…
Элизабет рассмеялась:
— Главная ваша обязанность — составлять счастье моего брата. А в этом замке всё отлажено ещё при наших с Фредериком родителях, вся прислуга работает у нас давно и прекрасно знает, что делать. Мы закупаем продукты в одних и тех же местах по одним и тем же ценам, бельё и прочие мелочи заказываем с одной и той же периодичностью у тех же торговцев, и что-то менять здесь нет никакого смысла. Здесь, в провинции, перемены очень редки. Вот разве что нужно организовать приём у нас для знатных людей графства, чтобы они могли познакомиться с их новой графиней.
В организации приёма функции Доры свелись лишь к подписанию карточек-приглашений, подготовленных секретарём графа. Она не знала тех людей, которых следует звать в гости, не знала, откуда пригласить музыкантов, какое выставить вино — всё это сразу взяла на себя Элизабет.
Сам приём запомнился Доре некоторой схематичной схожестью с её самым первым появлением в свете в доме герцога Крэйбонга. Она стояла рядом с мужем и его сестрой у дальней стены зала, а к ним подходили нарядные люди и представлялись. Как и в тот раз, Дора почти не запомнила ничьих имён. Первый танец она танцевала с Фредериком, на два последующие её приглашали почтенные джентльмены — отцы семейств, а быстрый танец она вынужденно пропустила, потому что обучиться его движениям так и не случилось.
Во время перерыва Дора прохаживалась по залу об руку с лордом Фредериком и пыталась вникнуть в смысл фраз, которыми он обменивался с гостями, но он почему-то ускользал от неё. В какой-то момент одна девица спросила у неё, будет ли ими ещё организован приём, на который будет приглашены аристократы из соседних графств, и Дора не знала, что на это ответить. Отец этой девицы с улыбкой пояснил, что его дочь, вероятно, желает увидеть виконта Оддбэя. Девица потупилась, а Дора, почувствовать, как кольнуло её сердце, спросила у Фредерика:
— Разве графство Оддбэй находится с нами по соседству?
— Моя душа, тебе нужно побольше узнать о наших землях, — ответил он, — наши земли расположены рядом, мы с графом Оддбэем даже строим общую пристань на Северне. А Элизабет дружит с сыном графа, и раньше они часто совершали совместные прогулки верхом.
— А теперь? — невольно вырвалось у Доры.
— Этой весной карета с графом и его сыном разбилась в овраге возле столицы, и граф с тех пор не приходит в сознание. Виконт тоже какое-то время был болен, я видел его в свете лишь один раз после этого, и почти сразу он уехал в своё графство. Да, пожалуй, надо пригласить их с матушкой к нам в гости, порадовать Элизабет, она явно скучает по своей компании.
В тот вечер Дора больше ни о чём не могла думать, кроме как о виконте, которого, возможно, она нередко будет видеть в качестве кавалера Элизабет. Или одной из девиц, которые ждут его появления у них на приёме. Отчего же так больно её душе от этих мыслей?
Дора сказалась мужу уставшей и ушла в свои покои, где долго читала молитвы, пока не почувствовала успокоение.
Наутро Дора попросила мужа показать ей земли графства, и они стали совершать небольшие верховые прогулки по окрестностям. Дора радовалась обретённому занятию, Капризная тоже была явно счастлива от своей нужности и возможности пробежаться по сухим летним дорогам. Огорчало только, что Фредерик уставал долго держаться в седле, и их поездки не заходили сколько-нибудь далеко.
Тогда компанию ей стала составлять Элизабет. За эти поездки, совершаемые двумя леди Фосбери в сопровождении кого-то из мужчин, служащих в замке, Дора с Элизабет узнали друг друга поближе и почти подружились. Так, однажды Элизабет показала Доре шале, стоявшее одиноко среди яблоневого сада, и сказала, что это шале находится уже на земле графства Оддбэй и что они, собственно, находятся сейчас на границе двух графств.
— Мы с виконтом Оддбэем часто встречались у этого шале и вместе прогуливались, — грустно сказала Элизабет, — но после того несчастья с каретой Майкл больше не появлялся тут.
Дора лишь смотрела на окружающий их прекрасный пейзаж и молчала.
— Я знаю, — вдруг сказала Элизабет, — что виконт просил вашей руки в столице, — И, не скрою, для меня было довольно болезненно узнать об этом. Нет, у нас с ним не было никаких признаний и тем более помолвки, но я думала, что к этому идёт.
Элизабет помолчала немного и продолжила:
— Я ведь раньше уже была помолвлена, и должна была выйти замуж за сына маркиза Джимсона, но буквально за три месяца до нашей свадьбы мой жених заболел и умер.
— Ох, Элизабет, мне так жаль…