Майкл снабдил Джона Конгрива документами, необходимыми для заявки на получение патента, включая готовый план по строительству здания театра, а также обязательства финансирования деятельности театра за счёт средств графства и предоставления сценариев театральных представлений для королевской цензуры. Кроме этого, Майкл вручил ему приличную сумму денег для всех деловых и личных расходов, а также поездок будущего руководителя театра в поисках актёров, готовых рискнуть и согласиться на время действия контракта стать "частной собственностью" виконта Оддбэя.
"Мда, не было у бабы забот — купила баба порося" — думал Майкл, отправив Джона Конгрива в его деловое путешествие. "Теперь, того гляди, придётся мне ещё с каждым актёром нянчиться. А, ладно. На Конгрива всё свалю".
Майкл взял столичную газету и на первой полосе увидел статью, которая упоминала приют "Стрижи" и училище "Ласточки" в графстве Фосбери.
— Умничка моя, — прошептал Майкл, поглаживая газету, где значилось имя Долорес-Софии и предложенное ею название "Ласточки". На его сердце стало так тепло, словно этим названием он получил её улыбку, предназначенную специально для него. Хотя, так оно и было.
Этой ночью Майклу приснился кошмар. Будто на его мебельной фабрике возник пожар, и работники, которые не сумели быстро выйти, задыхались от дыма горящих плит дсп, пропитанных казеиновым клеем… С бешено бьющимся сердцем от испытанного ужаса Майкл проснулся и с трудом удержался, чтобы тотчас же не побежать на фабрику.
Наутро он посетил все свои предприятия и повелел сделать дополнительные выходы из помещений, поставить ящики с песком, чтобы тушить пожар, и провести для всех работников репетицию эвакуации. Вокруг тех сторон гостиницы, куда выходили окна будущих номеров для постояльцев, он повелел не класть брусчатку из камня и не ставить ограждения, а создать газоны с травой и клумбами. А также он поставил задачу перед архитекторами здания театра предусмотреть дополнительные выходы и для зрителей, и для работников.
"Не знаю, чем был этот сон — предупреждением или работой моего подсознания, но хорошо что он был раньше того, что неизбежно бы когда-нибудь произошло", — подумал Майкл. Он спросил у графа Оддбэя, как у них в графстве борются с пожарами. Выяснилось, что в каждом боле-менее крупном населённом пункте при смотровой башне есть команда, которая имеет в распоряжении пару телег с лошадьми и большими бочками с водой. Тем не менее Майкл поручил управляющему постепенно проехать по всем подконтрольным ему землям и от имени графа заставить владельцев зданий принять меры к защите от пожара. Кроме того, Майкл написал в местную газету объявление, что его сиятельство граф Вилей Оддбэй отныне станет накладывать штраф на тех владельцев недвижимости, которые не озаботились безопасностью на случай пожара, а также написал, какие именно требования должны быть, по его мнению, выполнены.
Лишь после этого напряжение, в котором он пребывал после увиденного ночью кошмара, отступило. Майкл решил заехать за Клариссой, чтобы вместе посидеть в каком-нибудь трактире. Она рекомендовала "Отважный хомяк", сказав, что там поют песни приглашённые владельцем артисты.
И вот, под кисловатое вино, закусывая сыром, Майкл с Клариссой сидел за столом на деревянной скамье и приобщался к простонародному творчеству аборигенов этого мира. Возле одной из стен трактира сидела пара молодых длинноволосых парней, один из которых наигрывал себе на каком-то подобии гармошки, а другой держал в руках и периодически дудел в нечто, похожее на гобой — это были концертина и рожок, как пояснила Кларисса. Музыканты пели балладу. Причём, как выяснилось, в Бригантии вообще народными песнями были именно баллады. Вот только темы у этих баллад были самыми разнообразными, будь то слезливые любовные истории, воспевания чьих-нибудь героических подвигов, или религиозные, но это в любом случае были длинные баллады. Майкл же сподобился прослушать шуточную балладу на грани приличия, о некоем сэре Гарольде и его весёлых любовных похождениях.
Сэр Гарольд был такой герой!
Умел он пошутить!
Ещё когда был молодой,
То взялся он грешить:
Пока соседи бой вели,
Рога им наставлял.
Когда же в гневе те пришли,
Сэр Гарольд им сказал:
«Вы подвиг воинских утех
Вершили в честь корон,
Трудился я один за всех,
Любил я ваших жён.
Я предлагаю нам гурьбой
Пойти вина испить!»
Сэр Гарольд был такой герой!
Умел он пошутить!
Посетители трактира похоже, знали эту балладу, и хором подпевали последние строки в её куплетах, ритмично постукивая кружками по столам.
Играл однажды господам
Охотничий рожок.
Они, оставив дома дам,
Поехали в лесок.
Когда же был большой привал,
Трофеям счёту срок,
Друзьям сэр Гарольд показал
В петлице лишь цветок.
Сказал: «Сегодня, вы, друзья,
Искали лисий ход.
И я искал, нашёл и я…
К трактирщице подход.
Ведь лис уже не воскресить,
Лишь чучел набивать,
Я ж думаю и впредь ходить
Трактирщицу любить!
Охотничий успех мне свой
Как ваш не возвестить».
Сэр Гарольд был такой герой!
Умел он пошутить!