Старый модельер еще долгое время хвастался, демонстрируя роскошные наряды, а я не мог не поддаться магии его красноречия.
Но час спустя я стоял перед зеркалом в трёхмерной проекции, созданной магическими светильниками. Смокинг облегал фигуру, словно вторая кожа. Латные вставки на плечах, замаскированные под бархат, мерцали рунами Мары, — и где это старик узнал о них? Нагрудный карман украшал живой цветок — орхидея, чьи лепестки медленно переливались от белого к чёрному. Более того, на дне кармана находился слабый подогревающий артефакт, что защищал цветок от мороза.
— Гениально, — прошептал портной, вытирая слёзы шелковым платком. — Даже призрак Брюса позавидовал бы!
— Если я превращусь в чернокнижника, то это будет ваша вина, — не удержался я от комментария и шутливо погрозил пальцем мужчине, проверяя, как ткань играет при движении.
— Опасность, ваше сиятельство, — Рюдашкович вдруг нахохлился, как старый филин. — не в превращениях, а в… — он резко дёрнул шнурок у зеркала, и проекция сменилась видом улицы. Магические камеры зафиксировали три фигуры в капюшонах, расшитых османскими узорами. Они следили за выходом из ателье. — Мне кажется, они ждут вас.
Я усмехнулся, поправляя манжету с выгравированным фамильным гербом.
— Это не опасность, мой друг. Это отличная возможность проверить ваш костюм в движении.
Улица встретила меня колючим морозом. Снег хрустел под каблуками, как кости в Глубинах. В переулке, за ателье, тени сгустились, и троица магов выскользнула из пустоты, их клинки из дамасской стали горели мрачной решительностью.
— Долгорукий-эфенди… — зашипел старший, чья густая, промасленная борода была заплетена в три косички с золотыми кольцами. — Султан шлёт вам подарок к свадьбе.
— Надеюсь, не ваши головы? — я достал часы на цепочке, словно проверяя время до боя. — Таких подарков у меня уже в избытке…
Наемники атаковали синхронно. Земля вздыбилась, выбрасывая шипы обсидиана. Воздух наполнился жалами скорпионов, сплетённых из асфальтной крошки. Старший маг взмахнул клинком, и пространство разрезалось, как шёлк, обнажая за собой бездну.
Я лишь на это вздохнул. Всё было слишком предсказуемо.
В одно мгновение я сплел многокомпонентный щит и занялся первым магом.
Шаг влево — шипы замёрзли, покрываясь инеем моей Власти. Лёд пополз вверх по ногам мага, сковав его в позе атакующей статуи.
Далее пришел черед второго неудачника… Взмах руки — рассечение плетения, и скорпионы взорвались пылью. Асфальтная крошка заполнила лёгкие противника, превратив его кашель в кровавые пузыри.
Третий оказался десертным блюдом… Бездна захлопнулась, откусив собственное измерение. Маг вскрикнул, когда его клинок, всё ещё связанный с порталом, потянул его в небытие. Я ловко поддел ногой выпавший артефактный скимитар и швырнул его обратно — прямо в закрывающуюся щель. Удивительно дорогими игрушками султан снабдил своих посланцев. Пространственная магия была доступна только одному существу, кроме меня…
— Передайте султану, — Я поправил галстук, на котором даже пылинки не осталось, — что я отплачу ему взаимной любезностью… И достаточно скоро…
Ассасины лежали на снегу: один — обездвиженный льдом, второй — давящийся асфальтной крошкой. Третий уже коптил небо… Прохожие, спрятавшиеся за углами, робко ахали и охали, приняв бой за уличное представление.
— Изи, — на манер янки проворчал я, шагая к Зимнему дворцу. Орхидея на моем смокинге расцвела полностью, теперь её сердцевина напоминала яркий кошачий глаз.
У главных ворот меня уже ждал Андрей Годунов, ёрзая в новом мундире.
— Слышал, турки дали жару? И чего это ты такой нарядный? Не боишься, что Анастасия увидит тебя в свадебном наряде?
— Скорее… дали повод «выгулять» костюм. — усмехнувшись, я бросил взгляд на часы. — Но это мелочи… А что касается смокинга, то если захочу, меня никто не увидит. И не опаздывай завтра на торжество!
— Если не застряну в сортире из-за твоего «лечения»…
Наш смех прокатился эхом по дворцовой площади, сливаясь с перезвоном колоколов. Где-то вдалеке, в элитном квартале, завыли сирены. Полицаи спешили подобрать османских «гостей». Но завтрашний день уже манил меня ароматом свадебных тортов и тихим шепотом обручальных колец.
В комнате с занавешенными шторами сидел мужчина. Рядом с креслом похрустывал древесиной камин. Бокал в его руке, как всегда в последние месяцы, алел от рубиновой жидкости. Ее солоноватый и металлический вкус согревал его лучше пламени очага.
Но думы Великого князя была черны, как и его проклятая душа. Повелитель, обещавший дать разрешение на убийство императора, не отвечал уже более месяца. А ведь завтрашний день был идеальным шансом для задуманного!
Поддавшись внезапному приступу агрессии, князь бросил бокал в ненавистное пламя, напоминавшее ему о родной стихии ненавистного Годунова. Откинувшись на кресле Даниил Сергеевич Голицын закрыл глаза, пытаясь успокоиться.
