Из артефакта вырвался луч света, ударивший в небо. На миг тучи рассеялись, и солнечный луч, сфокусированный цепью, прожег дыру в груди врага. Полководец взревел, но… его рана начала зарастать.
— Ты думал, что меня можно одолеть такими жалкими игрушками? — гигант вырвался из камней, его голос стал глубже, а пламя на мече вспыхнуло ярче. — Эта цепь — жалкая реплика!
Андрей почувствовал, как холодный пот стекает по спине. Полководец рванул вперёд, описывая мечом смертельные дуги. Андрей отбивался, но каждый удар выбивал из него силы. Левый наплечник треснул, обнажив окровавленное плечо.
— Пора заканчивать! — враг занёс меч для финального удара.
В этот миг Андрей вспомнил слова отца: «Гроза рождается в тишине». Он отпустил «Громовое Сердце» и бросился под удар.
Лезвие меча пронзило его бок, но Годунов, стиснув зубы, вцепился в рукоять вражеского меча.
— Теперь ты мой… — прошипел он и активировал последний артефакт — «Сердце Бури», вшитое в его грудь личными целителями императора, магами жизни.
Из раны хлынула молния. Она ударила в клинок, прошла по руке полководца и вырвалась из его шлема, испепелив содержимое. Гигант замертво рухнул, увлекая Андрея за собой.
— Командир! — солдаты Годуновых бросились к нему.
Андрей лежал на земле, сжимая окровавленный бок. «Сердце Бури» погасло, оставив на груди узор из обугленных вен. Рядом валялся вражеский клинок — пламя на нём потухло, а лезвие покрылось трещинами.
— Приказ… отступать… — прохрипел он, глотая кровь.
Знаменосец, дрожащими руками, поднял знамя Годуновых. Но древко переломилось, и ткань упала в грязь.
Армия Голицына, лишившись полководца, замешкалась. Но ненадолго — из тыла выехали новые отряды, ведомые чародеями с шарами чёрной энергии в руках.
— Несите его! — крикнул старый сержант, и четверо солдат подхватили Андрея на импровизированные носилки из артефактных щитов.
Они отступали под рёв вражеских рогов, под дождь из горящих пуль и магических снарядов, под взрывы земли, разрываемой некромантией. Андрей, теряя сознание, видел, как его люди падают один за другим, прикрывая отход.
Последнее, что он услышал — крик знаменосца:
— Мы вернёмся! Запомните…
Но голос заглушил грохот. Поле битвы осталось позади, а с ним — и надежда.
Город, некогда носивший имя, стёртое войной, лежал в руинах под тяжёлым небом. Стены домов, изъеденные трещинами, напоминали скелеты исполинских зверей, а мостовые были усыпаны осколками витражей, сверкавшими, как слезы. Воздух, густой от гари и железистого душка крови, обжигал лёгкие.
Аннаксандер шагал по узкой улочке, его плащ, чёрный и безмолвный, цеплялся за обломки, словно пытаясь удержать его от рокового шага. За ним, тяжело дыша, но не отставая ни на пядь, следовал Атлас. Пятый столп Ордена. Воин, чьи плечи выдерживали вес падающих башен, а руки ломали хребты демонам.
— Здесь, — Аннаксандер остановился, его голос, низкий и резкий, разрезал тишину. Он повернулся к Атласу, и в его глазах — холодных, как лезвия, мелькнуло что-то, что могло быть тревогой. Или расчетом. — Они близко.
Атлас кивнул, не спрашивая, кто «они». Его латы, покрытые царапинами от когтей и зубов, глухо звякнули, когда он поднял щит. На его поверхности был выгравирован символ греческого филиала Ордена — перекрещённый меч и пламя, обвитые цепью.
— Гон не дремлет, — пробормотал он, вслушиваясь в тишину. Где-то вдали, за грудой камней, послышался шелест. Как будто тысяча крыльев билась о решётку.
Аннаксандер провёл рукой по стене, и под пальцами осыпалась штукатурка, обнажив кирпичи, испещрённые царапинами. Не человеческими. Они оставили метки. Следы когтей… Он прищурился.
— Хищники. Стая.
Он знал их повадки. Гон — не просто война. Это охота. Монстры, рождённые из тьмы по ту сторону мира, не брали пленных. Они пожирали страх, высасывали надежду, оставляя после себя лишь пустые оболочки. И этот город, как десятки до него, стал ловушкой для тех, кто не успел бежать.
Внезапно воздух содрогнулся. Где-то над ними, на уровне крыш, раздался гул — низкий, вибрационный, от которого задрожали стены. Аннександер поднял голову. Они пришли.
Сначала это были тени. Бесформенные, зыбкие, они сползали с неба, как чёрный дождь. Потом тени обрели очертания: когтистые лапы, перепончатые крылья, глаза — сотни глаз, светящихся голодным желтым. Монстры Гона.
— К щитам! — крикнул Аннаксандер, но город молчал. Некому было откликнуться.
Первая волна обрушилась на них с визгом. Атлас рванулся вперёд, его меч рассек воздух, и голова твари, похожей на помесь скорпиона и летучей мыши, отлетела в сторону. Зелёная кровь брызнула на стену, зашипев, как кислота.
Аннаксандер потянулся к поясу и вынул из-под плаща небольшую, но мощную вещь — Черный кристалл в оправе из кости, испещрённой рунами Мары. Свет его поверхности мерцал зловещим блеском, словно отражая бесконечную бездну забвения и боли, но в то же время излучая неукротимую силу, способную противостоять даже самым жестоким нападениям. Атлас пристально посмотрел на артефакт, как будто пытаясь прочесть в его отблеске судьбу грядущих битв.
