Центральный Бог исчез с хрустом ломающихся костей, материализовавшись в сантиметре от меня. Его клинок, обёрнутый чёрной дымкой небытия, пронзил бок — боль ударила в мозг белым светом. Но пальцы уже впились в его горло, чувствуя пульсацию жизни под холодной бронёй.
— Синергия! — выдохнул я, и стихии слились в кулаке: пламя обвило костяшки, вода сжалась в ледяной панцирь, ветер закрутился бурей. Удар вырвал грудь Бога, превратив её в дымящийся пепел. Сердце, похожее на кристаллический шар, упало на землю и разбилось с хрустом.
Оставшиеся двое взревели… От их крика задрожали стены Хранилища. Пространство исказилось: клинки атаковали сразу с десятка направлений — сверху, снизу, сквозь спину, из теней. Я парировал, чувствуя, как силы тают: кровь заливала глаза, рёбра трещали под ударами невидимых кулаков, ноги подкашивались.
— Гребанное тело! Слушайся! — зарычал я, вкладывая в этот клич всю свою Власть. Но этого было недостаточно… И тогда я понял, что время пришло.
«Лариэль, замена на божественный тип: Власть над собой, Власть над сущим. И сразу до седьмой грани оба!».
Стоило словам Лариэль пронестись в моем сознании как мир замедлился. Каждая клетка взорвалась энергией — мышцы стали стальными, а нервы сделались жгутами, проводящими молнии. Теперь я видел их телепортационные маркеры — слабые мерцания, как следы светлячков в ночи.
«Лариэль, анализ…» — не смог я удержаться.
Голосовой помощник тут же активизировался:
Анализ текущего уровня развития.
Доступно — 1/1.
— Отлично! — рявкнул я, уворачиваясь от очередной атаки. Первый Бог появился справа — мой клинок уже ждал его… Я разрезал гада пополам от ключицы до бедра. Второй метнулся вверх, пытаясь ударить с высоты — земляной шип, выросший по моей воле, пронзил его с ног до головы, как булавка — бабочку. Их тела рухнули, рассыпаясь в прах, который тут же развеял ветер.
В тишине, наступившей после боя, зазвенели мои собственные шаги. Кровь капала на плиты, рисуя мрачные борозды. Где-то вдали ревел Изначальный, добивая остатки охраны. Но главная битва ждала впереди — за дверьми Хранилища, где пульсировала энергия разных миров.
Холл главного здания встретил меня грохотом, словно тысяча гигантских шестеренок перемалывала кости вселенной. Воздух дрожал от энергии, вырывающейся из почти полностью опустошенных резервуаров — багровые молнии били в стены, оставляя трещины в кристаллическом куполе.
В центре, под сполохами искажённого света, стоял старший Бог. Его доспехи, покрытые рунами, мерцали как ядовитые грибы в пещере, а в руках он сжимал посох, увенчанный миниатюрной чёрной дырой. Она пульсировала, высасывая свет из воздуха.
— Ты опоздал, — его голос раскатился эхом, будто из сотни глоток одновременно. — Наше Сердце впитало большую часть энергии!
Я вытер кровь с губ, чувствуя, как Погибель Миров дрожит в руке, выпрашивая боя.
— Неважно. После тебя я сотру ваш народ в пыль.
Он взмахнул посохом. Пространство сложилось гармошкой, пытаясь смять меня в точку. Власть Над Сущим вспыхнула — реальность выпрямилась с хрустом ломающихся рёбер, но я уже рванул вперёд. Клинок рассек чёрную дыру, выпустив взрыв антиматерии. Стены хранилища взвыли, кристаллы осыпались дождём осколков, режущих кожу. Бог исчез, материализовавшись за спиной:
— Дитя стихий! — его посох ударил мне в спину.
Гравитационная волна швырнула в стену. Броня треснула, рёбра пробили лёгкое — я захлебнулся кровью, но поднялся, вонзив меч в пол.
— Разрушение!
Земля взорвалась, выбросив лавину камней, огня и ледяных шипов. Потолок рухнул на Бога, но он рассеялся в дымке, появившись на уцелевшей колонне.
— Жалко. — Он щёлкнул пальцами, и чёрная дыра проглотила взрыв, затем выплюнув его обратно.
Огненный смерч врезался в грудь — я отлетел к стене, чувствуя, как плавится магическая броня. Кровь хлестала изо рта, но боль лишь разожгла ярость.
— Довольно! — рявкнул я.
Цепи Власти впились в Бога, пригвоздив к полу. Он выл, рванувшись, но пространство вокруг него сжалось, как тиски.
— Где ваше Сердце? — я наступил на его грудь, мой клинок оцарапал его горло.
— Пошел ты! — он плюнул сгустком чёрной жижи.
Щит из льда поглотил плевок, но я вогнал лезвие в его плечо, проворачивая. Кость хрустнула, брызги серебристой крови обожгли лицо.
— Говори!
— Никогда… — Бог скривился в улыбке.
— А ты крепкий орешек, да? — мрачно усмехнулся я, понимая, что этот гад ничего не расскажет даже под пытками. Ведь от его знаний зависела судьба всей его расы.
