Марк обернулся, поймав мой взгляд, и поднял кружку:
— За Глеба. Который, видите ли, всю вселенную спас, а нам тут с горшками разбираться.
— За Глеба! — подхватили остальные, а Веррагор добавил:
— И за то, чтобы его правление было справедливым и мягким.
Я только рассмеялся. Пусть ругаются, строят, спорят. Ведь это и есть мир — не идеальный, не сказочный, но наш.
На рассвете, когда первые лучи солнца пробивались сквозь туман над тренировочным полем, Артур уже стоял в центре площадки, затянутый в кожаную броню. Его меч, старый верный клинок, сверкал в утреннем свете, а глаза горели привычной решимостью.
— Снова встал раньше всех, — раздался голос Лиры. Она подошла к нему, перекидывая винтовку через плечо. Её волосы были собраны в высокий хвост, а на губах играла лёгкая улыбка. — Ты бы хоть кофе выпил перед тем, как всех муштровать.
— Кофе — для слабаков, — парировал Артур, но уголок его рта дрогнул. — А ты, как всегда, опаздываешь.
— Я не опаздываю, я создаю интригу, — она подмигнула ему и бросила мешок с тренировочными мечами на землю. — Ну что, командир гвардии, готов показать новобранцам, как надо драться?
Артур фыркнул, но уже через минуту они стояли друг напротив друга, мечи в руках, а вокруг них собрались молодые воины — те, кто мечтал служить в личной гвардии Императора Вселенной.
— Смотрите и учитесь, — сказал Артур, делая первый выпад.
Лира парировала с лёгкостью, её движения были точными и грациозными. Они сражались, как танцоры, каждый удар, каждый блок — часть давно отрепетированного спектакля.
— Не думай, что я тебе поддамся, — проворчал Артур, отбивая её атаку.
— А я и не прошу, — она улыбнулась и сделала неожиданный манёвр, заставив его отступить.
Новобранцы смотрели на них, затаив дыхание. Это было не просто сражение — это был урок. Урок того, как два человека, которые доверяют друг другу на поле боя, могут стать непобедимыми.
Когда тренировка закончилась, Артур и Лира сели на скамейку у края поля. Он вытер пот со лба, а она протянула ему флягу с водой.
— Спасибо, — он сделал глоток и посмотрел на небо. — Знаешь, иногда я думаю о них.
— О ком? — спросила Лира, хотя уже знала ответ.
— О родителях. — Артур опустил взгляд. — Они бы гордились, наверное. Видели бы, как их сын стал капитаном гвардии Императора Вселенной.
— Они бы гордились, — Лира положила руку на его плечо. — И не только этим. Ты стал сильным, Артур. Не только телом, но и душой. Ты теперь доверенное лицо Монарха.
Он улыбнулся, но в его глазах мелькнула тень грусти.
— Иногда мне кажется, что я всё ещё тот мальчишка, который потерял всё. Но потом я смотрю на тебя, на Глеба, на всех нас… и понимаю, что мы создали что-то большее.
— Мы создали дом, — сказала Лира, обнимая его. — И он крепче любого замка.
Артур обнял её в ответ, и на мгновение они просто сидели так, наслаждаясь тишиной.
— А знаешь, что самое смешное? — он вдруг рассмеялся. — Глеб, этот безумец, стал Императором Вселенной. Кто бы мог подумать? А ведь я когда-то пытался его задирать!
— Вот это было настоящим безумием. — усмехнулась Лира. — А что до Глеба, он, действительно, всегда был немного сумасшедшим, но именно это и сделало его великим.
— Да уж, — Артур встал и протянул ей руку. — Ну что, капитан, готовы к новому дню?
— Всегда, — она взяла его руку, и они пошли к замку, где их ждали новые задачи, новые вызовы и, конечно, новые покои.
Но не пройдя и половины пути, они остановились. Несколько солнц стремилось к зениту. Они смотрели друг на друга не как коллеги, не как учителя гвардии, а как двое людей, которые нашли друг друга в этом безумном мире.
— Ты знаешь, — сказал Артур, обнимая Лиру за талию, — я счастлив.
— Я тоже, — она прижалась к нему. — И знаешь что?
— Что?
— Завтра я тебя снова обыграю.
— Мечтай, — он рассмеялся, и их смех разнёсся над полем, сливаясь с шёпотом ветра.
Артур знал, что его родители смотрят на него откуда-то сверху. И он знал, что они гордятся. Но больше всего он гордился собой — тем, что смог найти своё место в этом новом мире.
И, конечно, тем, что у Глеба всё получилось. Ведь если бы не он, ничего этого бы не было.
Величественный храм, возвышающийся над окрестностями, казался воплощением божественного замысла. Много дней потребовалось, чтобы его возвести. Его купола, украшенные золотыми узорами, сверкали под лучами солнца, а стены, вырезанные из мрамора, источали холодное величие. Внутри царила атмосфера спокойствия и умиротворения, нарушаемая лишь тихим шёпотом молитв и редким шорохом шагов послушников. В центре зала, на возвышении, стоял сам Радомир Боярский — вселенский жрец, человек, чьё имя теперь знали даже в самых отдалённых уголках вселенной.
