– Самый страшный инквизитор Германии. Он жил во 2 половине 12 века. Был проповедником крестовых походов и духовником рыцарей, вернувшихся с Востока. Он был религиозным фанатиком, изувером, садистом, но его мощная харизма позволяла воздействовать на людей. Вполне возможно, что один из рыцарей, бывших в крестовом походе на землях современного Израиля, нашел некую тайну, истинного значения которой он так и не понял, и передал ее своему духовнику. Так в руки Конрада Марбургского попали…впрочем, вы узнаете потом. Позже он бы назначен инквизитором и действовал на землях Германии. Он прославился своей изуверской жестокостью. Во время его допросов к людям применялись просто чудовищные пытки, и все его жертвы попадали на костер. Он уничтожал население поселков и городков, и с изуверской, немыслимой жестокостью расправлялся с женщинами. Одно имя его вызывало у людей иступленный ужас. Слухи о его жестокости дошли до руководства, и он был вызван на сейм в Майнце, где ему было сделано строгое внушение. Шел 1233 год. Но исправиться он не успел. Да и вряд ли исправился, если б судьба дала ему время. На дороге, в лесу, он попал в засаду, где был зверски убит несколькими рыцарями-крестоносцами. У рыцарей были все основания так поступить. Конрад Марбургский зверски замучил в своем застенке беременную жену одного из рыцарей, добрую и честную женщину, никому не сделавшую никакого зла… Это последнее злодеяние переполнило чашу терпения. Конрад Марбургский был убит, и очень долго в Германии невозможно было вернуть власть инквизиции. Так вот: страшнее, чем женщин, Конрад Марбургский преследовал катаров. Вы слышали о катарах?
– Только от вас. Больше – ничего.
– Катары выступали против существующей церкви. Называли Римскую церковь «синагогой сатаны». Из название произошло от греческого слова «катари» – «чистые». Катары верили, что существует два Бога: добрый Бог, сын которого Христос, и злой Бог – дьявол, сатана. Они отвергали крест, церковные таинства, храмы. Жили одной общиной, на собрании которой практиковали публичную исповедь. Они отвергали брак, половую жизнь, секс в любой форме. У них был строгий запрет на убийство животных, т. к. верили в переселение душ. Они соблюдали строгий, часто жестокий пост, аскетизм, давали обет безбрачия и непротивления злу. Длительные посты приводили к истощению и анемии, поэтому бледный цвет лица для инквизитора часто был доказательством причастности человека к ереси. Катары не считали самоубийство грехом. Они приветствовали мучительную смерть. Поэтому упорствовали на допросах, добиваясь, чтобы их сожгли на костре, либо бросались в костер сами. Часто для ухода из жизни практиковали голодание, вскрытие вен, прием в пищу толченного стекла. Веронский собор 1184 года официально отлучил от церкви всех катаров, и призвал к беспощадной борьбе с ними. Против катаров послали войско крестоносцев: 20 тысяч всадников и 200 тысяч пеших наемников. Войско крестоносцев почти разорило Европу. Брались в осаду крепости, уничтожались поселки, города вместе со всем населением. К 15 веку катаров истребили почти полностью. Вместе с ними истребили все их трактаты, книги, рукописи и любые упоминания их языка. За одно упоминание о языке катаров, за одно слово, одну букву на нем человек отправлялся на костер, даже если он раскаялся. Люцифериане были идейными последователями катаров. Так же, как у катаров, у них было два Бога: Бог и сатана. Они считали, что сатана несправедливо изгнан с неба. И что однажды наступит день, когда сатана вернется на небо и восстановит справедливость, а потомок его будет править царством зла на земле.
– Антихрист? Потомок – Антихрист?
– Разумеется. Если сын Бога – Христос, то потомок дьявола – Антихрист.
– Сын дьявола? Вы это хотите сказать?
– Нет, – внезапно он поймал какое-то странное выражение в глазах Славского, и ему стало не по себе, – совсем не это. Вы скоро поймете. Я рассказал вам все это для того. Чтобы вы поняли: у автора рукописи были все основания воспользоваться для записи языком катаров и впоследствии – люцифериан, ведь речь изначально шла о сатане, дьяволе. Что ж, время прошло, мне уже пора. Скоро я вернусь, и вы узнаете всё. Дождитесь.
С этими словами Славский поспешно вскочил с дивана и быстро вышел из комнаты. Ему показалось, что слишком быстро…
В пожаре обвинили бастующих. И, едва на месте заводских корпусов погасли тлеющие развалины, к месту события оперативно прибыла высокая комиссия из Москвы.
Надо сказать, что забастовка немедленно прекратилась. Во-первых, завода уже не было, и не из-за чего было бастовать. А во-вторых, люди были так потрясены и ошеломлены, что у них больше ни на что не хватало эмоций. Каждый, кто отправился домой вечером, слишком живо себе представлял, что мог быть на месте тех, в заводском корпусе, и что только судьбоносная случайность спасла его от того, чтобы сгореть заживо. А, значит, от ужасной мучительной смерти.
