– Это – жертвы, принесенные на алтарь! Дети скверны, сомневающаяся гниль! Огнем и мечом я должен…
Внезапно он замолчал. Ветер усилился. В глубине леса ему вдруг почудились пристально наблюдавшее за ним, ярко-горящие красным глаза. Этот взгляд красных огнем парализовывал, уничтожал волю…А вслед за ним лес наполнился призраками, тенями сожженных людей, которые, смыкаясь, шли за ним, протягивая свои костлявые, изуродованные огнем руки, с кожей, покрытой кровавыми волдырями ожогов… Он отступил на шаг назад и тогда закричал:
– Нет! Нет, я служил тебе верой и правдой! Ты не посмеешь отдать меня им! Защиты! Защиты!
– У кого ты просишь защиты? – громовой голос рыцаря перекрывал шум ветра, – не будет тебе защиты! Вечно гори в аду! Та беременная женщина была моя жена!
Инквизитор испустил страшный крик. Взметнувшиеся мечи вонзились ему в грудь, ударяя еще и еще туда, где должно было биться сердце.
После убийства Конрада Марбургского (виновных в нем так и не нашли) земли германии долгое время оставались без инквизитора. Папа долго не решался восстановить на бунтующих землях ту политику террора и ужаса, которую установил один из самых жестоких инквизиторов, прозванных потомками кровавым…
Всадники мчались на полном скаку. Лошади хрипели, загнанные в тягостной скачке. Плащи за плечами всадников развевались в воздухе, как сеть или крылья, как страшное облако где-то идущей войны. С мечей капала еще свежая кровь. На суровых лицах всадников были свежие шрамы. Комья земли, вывороченные сотней лошадиных копыт, взлетали в воздух. Отряд всадников мчался по лесной дороге.
В городе, в одном из домов, в маленькой комнатке под чердаком, в ночь накануне, женщина баюкала ребенка.
– Мамочка, звезды это блестящие камешки или капли воды?
– Спи, мое солнышко. Звезды такие же чистые, как твои сны. И так будет всегда, малыш, пока мама рядом.
Тонкий детский голос повторял слова колыбельной.
– Светлые на небе облака…. Светлая и синяя река… вместе будем мы с тобой всегда… милая мамочка и я… милая мамочка и я… милая мамочка и я…..
Громкий звук колокола, отбивающего тяжелые удары, заглушил детский голос. Гулкие, глухие удары были похожи на погребальный звон.
Утром отряд всадников приблизился к серым каменным стенам города и на полной скорости промчался под подвесным мостом.
В соборе инквизитор классическим жестом профессионального актера развел руки над толпой. Казалось, даже каменный собор содрогается от его криков:
– Пусть Господь поможет мне очистить вашу землю, вернув ее в лоно святой Матери-церкви!
Отряд всадников въехал в город под громогласный голос инквизитора. Люди внутри собора затаили дыхание – как один человек. Лицо Катерины стало еще белее, чем было. Растерянные глаза старика бегали по сторонам. Он словно не осознавал происходящее. Он понимал, что происходит что-то очень плохое, настолько плохое, что душу охватывает ужас, но что именно – все не решался понять до конца.
– Дьявол могущественен, но я знаю, как разрушить его планы!
Голос Карлоса Винсенте заполнял каменные недра собора полностью, не оставляя пустого места.
– Любые сомнения – от дьявола! Если вы сомневаетесь в чем-то, значит, дьявол прикоснулся к вашей душе и выбрал свою жертву. Карающий меч церкви стоит на страже. Карающий меч будет беспощадным, вырубая больные органы от тела святой церкви как сорняки! Я на страже, ведь Господь вложил в мои руки оружие! И я нанесу удар в тот момент, когда дьявол меньше всего ждет. Что бы вы ни делали – трепещите, ведь церковь будет знать все. Если вы высказывали богохульные мысли – берегитесь! Если вы говорили с пособниками дьявола, ведьмами, колдунами и еретиками – берегитесь! Если колдун или еретик просто прикоснулся к вам, споткнувшись на дороге или случайно – берегитесь! Карающий меч беспощадно отрубит больной член! Милосердный и справедливый господь послал меня очистить ваши души, и я их очищу!
Не успел последний отзвук громового голоса инквизитора исчезнуть в каменных недрах собора, как звук, заглушающий его, разросся, заполняя пространство над головами людей. Тягостный и громкий, непонятный и страшный – топот лошадиных копыт. И железо. Железо, несущее смерть, бьющееся о камень. Стук копыт и скрежет оружия. И вздохнув разом, как один, толпа людей обернулась, чтобы взглянуть в окна – на площадь перед церковью. Туда, откуда шел звук.
Отряд солдат въезжал на площадь, окружая все входы и выходы из собора плотным кольцом. Это были настоящие, закаленные в битвах солдаты в полных боевых доспехах, ветераны, чьи лица и тела были испещрены шрамами, прошедшие не один бой. Железо доспехов блестело в тусклых лучах солнца. Обнажив сверкающие клинки мечей, солдаты держали оружие наготове, с угрожающим видом, как будто не задумываясь, пустят его в ход. Никто не сомневался в том, что пустят…. Солдаты окружили город. Боевые ряды сомкнулись. Лошадиные копыта выбивали дробь по каменным плитам. Щиты всадников мелко дрожали в такт ударам копыт.
