– А не надо приходить в себя! Просто расскажите Интерполу, где находится нацистский преступник Зильберт фон Геллер, вот и всё!
– Но я не знал, что он нацистский преступник! Я много лет знал его как Ганса Брауна, почетного антифашиста, бывшего участника сопротивления, чуть ли не национального героя! Мне и в голову прийти не могло! Что вы, в самом деле! Да если бы я знал правду, я сам бы его задушил, своими собственными руками! Действительно, вот уже много лет благотворительный фонд от нашей партии помогает жертвам бывших фашистских концлагерей. Мы помогаем и ветеранам войны, и тем, кто был угнан на работу в Германию, всем этим людям из разных стран мира. Так же мы поддерживаем контакты с участниками Сопротивления из разных стран мира, и приглашаем их на почетные встречи с молодым поколением. Чтобы молодежь увидела настоящих героев, так сказать… Подобным образом мы вышли и на Ганса Брауна. Приглашали его несколько раз. Лично мне он показался очень симпатичным человеком. Последняя его поездка как раз совпала с моим днем рождения год назад, поэтому я его и пригласил. Но я был твердо уверен, что он вернулся обратно в Германию, об этом должны были позаботиться мои люди. Вот, собственно, и всё. Я и не думал о нем больше – все-таки год прошел, а это большой срок.
– На вечеринке в казино вы представляли его как своего родственника!
– Ну, чего только не наболтают подвыпившие люди! Конечно же, этого не было и не могло быть! Я никогда не говорил ничего подобного, и не мог это сделать. Во-первых, Ганс Браун не мой родственник, во-вторых, откуда у меня родственники в Германии? Их там никогда и не было! Все мои родственники из бывшей Орловской губернии. Даже подумать такую ерунду смешно!
– Вы знаете, где сейчас местонахождение Ганса Брауна?
– Нет, конечно! Если бы я знал, я бы вам сразу сказал, особенно теперь, после того, что вы мне рассказали!
– Вы можете спросить у своих людей?
– Обязательно! Да вы сами можете спросить у них! Поезжайте в благотворительный фонд – и вы увидите. Что было все так, как я вам рассказал. Наша документация в полном порядке.
– Значит, если вы узнаете что-либо…
– Я немедленно вам сообщу, можете не сомневаться!
– Очень хочется в это верить! – сотрудник Интерпола поднялся из-за стола. – укрывание нацистских преступников – тяжкий грех не только перед законом, но и перед человеческой совестью!
– О долге совести можете мне не говорить!
Окинув его тяжелым взглядом, сотрудник Интерпола вышел. Политик остался сидеть за столом.
Тусклая лампочка под потолком облегчала осмотр. Он находился в узкой камере, напоминающей тюремную. Три стены были каменными. Камень был сырой, склизкий на ощупь, кое-где сквозь него пробивался мох. Четвертую стену образовала решетка – с пола до потолка, с узкой низенькой дверью, закрытой снаружи на висячий замок. На какое-то мгновение он почувствовал себя зверем в клетке.
В камере была кровать, вернее, железная койка без белья, застланная грубым серым одеялом. Ножки кровати были привинчены к полу. В противоположном от кровати углу были металлические умывальник и унитаз. Больше внутри ничего не было.
Ситуация оказалась просто нелепой! Более глупого положения он не мог себе и представить! Кресло торчало посреди камеры, как настоящий ком в горле. Он поймал себя на нелепой мысли, что обязательно расхохотался бы, если б все это произошло не с ним! Но – именно он находился в этой вонючей клетке, и в ситуации не было ничего смешного. Его даже пугала абсолютная ясность в голове. Он заметался по клетке, потеряв над собою контроль. Подлетел к решетке и принялся трясти ее, как бешенный:
– Эй, есть здесь кто-нибудь? Это вам с рук просто так не сойдет! Открывайте, ублюдки!
Ответом ему была абсолютная тишина. Потом уселся на железную койку и постарался взять себя в руки. Где-то в глубине монотонно капала вода.
Тайна… Значит, старик знает тайну, связанную со всеми этими событиями, но не собирается пока его в нее посвящать. Что ж, не настолько он глуп, чтобы не попробовать разобраться самостоятельно! Он подумал, что и сам сможет разгадать эту тайну (хотя бы постараться), если сложить воедино все факты.
Монастырь, уничтоженный в одной из феодальных междоусобиц, прозванный местными жителями «монастырем дьявола». Просто так подобные названия не раздают.
