Девушка стояла, опираясь о его столик, кокетливо прислонившись бедром, и по ее акценту он понял, что она иностранка, скорей всего, американка. Она была похожа на американскую туристку. Ей было не больше 25, но первым в глаза бросался не возраст, а та особенная, броская и манящая красота, заставляющая оборачиваться вслед даже самых серьезных мужчин. Он не был исключением. Внешность девушки поражала, и на какую-то долю секунды он почувствовал себя так, будто его ударили под дых. Он давно уже не смотрел на женщин. Старательно избегал смотреть. В первое время после трагедии вид молодой, живой женщины вызывал у него просто физическую боль. Он ненавидел женщин за то, что они смеются, говорят, дышат, словом – живут. Потом это чувство притупилось, но он все равно избегал физического контакта, не чувствуя в этом никакой необходимости. Боль словно выжгла в его душе все чувства и в свою очередь заполнила душу. Ни на что другое уже не хватало места.
Лицо девушки, стоящей перед ним, поражало, как и фигура. У нее были длинные волосы рыжевато-золотистого оттенка, легкими кудрявыми прядями падающие за спину. Яркие изумрудные глаза, чувственные, ярко-алые губы, безупречный нос. Фигура была безупречной. Большая налитая грудь, худощавые бедра, длинные стройные ноги, руки изящной формы. На ней была короткая юбка алого цвета, черная майка-топ (довольно откровенно обрисовывающая грудь) и черные босоножки на шпильке, делающие ноги еще длиннее. Ее одежда совсем не подходила для строгого сумеречного зала – скорей для улицы, ярко освещенной солнцем. В руке она держала большую, немного мешковатую сумку из черного брезента. Увидев, что он повернул голову, девушка улыбнулась. Ее яркие глаза быстро сверкнули, и ему вдруг почудилось в глубине них что-то хищное, алчное, что-то, словно прячущееся под маской…. Но ощущение было настолько быстрым, что он не мог его объяснить….
– Простите? Разве мы знакомы?
– Нет. Но я надеюсь с вами познакомиться! – засмеявшись, девушка уселась к нему за столик, оперлась локтями и уставилась ему в лицо, – меня очень интересует, кто еще читает такие скучные старинные книги!
– Кто еще?
– Я слышала весь ваш разговор с библиотекарем. Книгу, которую вы ищите, взяла я.
– Вот как?
– Это моя тема, научная работа, над которой я работаю уже не один год. Я сотрудник университета и пишу серьезную историческую работу. А что пишите вы? Подождите, не отвечайте! Я постараюсь сама угадать! В университете вы не работаете, в другом вузе, скорей всего, тоже. На сотрудника музея (книжного червя) вы не похожи. Тогда… может быть, вы писатель?
– Нет. Я не писатель.
– Тогда журналист? Или телевизионщик?
– Нет.
– Тогда кто вы такой?
– Просто человек.
– Но для чего вам нужна именно эта книга?
– Я увлекаюсь историей. Один мой друг посоветовал мне ее прочитать.
– Как интересно! Первый раз в жизни встречаю человека, который занимается историей не за деньги, а для души! Вы очень интересный человек! – в ее голосе звучало откровенное кокетство, было видно, что она намеренно старается его завлечь, и он не мог не признаться себе в глубине души, что это даже льстит его самолюбию (а почему нет?), – а как зовут вашего друга? Может, я его знаю?
– Вряд ли.
– Он иностранец, как и вы?
– Откуда вы знаете, что я иностранец?
– Вы говорите с акцентом.
– Вы проницательны.
– Это моя работа. Нужно быть очень проницательной, если копаешься в старье. Впрочем, я шучу.
Я обожаю свою работу. Нет ничего интереснее! Словно оживший детектив! Ведь в переводе инквизиция означает следствие. Вас ведь именно это интересует? Кстати, книга, которая лежит у вас на столе, гораздо хуже, чем та, о которой мы говорим. Первую книгу (вашу) я никому не посоветовала бы прочитать. Она очень глупая.
– Неужели?
– Конечно! Вы ведь не думаете, что инквизиция действительно занималась только тем, что боролась с ведьмами и еретиками?
– А чем же она занималась?
– Инквизиция была политической организацией. И, кстати сказать, хорошо организованной, очень умелой. У нее были ценные сотрудники. Например, Конрад Марбургский – очень примечательная личность. Вас не интересует Конрад Марбургский?
– Нет.
– Зря. Его история очень интересна… И поучительна. Есть еще Карлос Винсенте.
– Вот как?
