Наверху находился, оказалось, антикварный бутик, специализирующийся по хрусталю и стеклу. Еще квартиру динамит-итальянки возможно было сравнить с музеем. Стенды и шкафы наполняли ее. Уставленные вазами, сосудами, вазочками, всевозможными лампами. Ловко подсвеченные снизу, сверху или сбоку, произведения искусства впечатляли. Лишь отсутствие табличек с названиями объектов и местами их обнаружения отличали квартиру динамит-итальянки от музея… Передвигаться по такой квартире следовало очень осторожно. Я представил себе пару рискованных ситуаций: предположим, хозяйка привела к себе пьяного мужчину. Или сама вдруг выпила лишнего. Одно лишь слишком вольное движение рукой ли, плечом ли — и сваленная ваза заденет, падая, другие вазы, другие полки, и зеленое, матовое и черное великолепие начнет рушиться, колоться, падать… Катастрофа! Я представил свою подругу Наташку (это с ней я находился в ссоре), даже у не пьяной у нее плохая координация движений, в такой квартирке. Да она же, пройдя один раз счастливо между хрупкой посудой этой и ничего не задев, второй раз точно заденет хотя бы одну вазу. А если представить себе, что Наташка возвращается в такую квартирку в шесть утра из кабаре, навеселе… Десяток ваз будут расколоты! В момент же ссоры, о, если бы мы жили в окружении такого количества удобных для разбития предметов, она бы их все расколотила мне назло!!!
Часть ее гостиной была окрашена в темный блу, и углом, просторный, занимал эту часть бар. Мы уселись — дюшесса, Рыжий и я — по внешнюю сторону бара, а динамит-старушка, хозяйкой, заняла внутреннее пространство. Я запросил виски. Виски было подано лучшего качества.
— Эдуар долго жил в Америке, — пояснила дюшесса.
Я хотел было возразить, что далеко не все пьющие виски на этой планете обязательно побывали в Америке, но, вспомнив, с кем имею дело, вздохнул и решил подчиниться общей глупости вечера и вытерпеть всю программу — включая старушку. На память мне пришла почему-то фраза Уайльда: «Он, кто хочет быть свободен, must not conform», и я вздохнул еще раз. Экстремистские советы великих людей прошлого хороши теоретически. Must not — не должен… Я мог уйти, опорожнив стакан с виски, что подумает старушка-динамит, мне было безразлично, жалко мне ее не было… Она не всегда была старушкой, и, если верить сообщению Рыжего, не остается без удовольствий и в нашу эпоху, «партузит», как выразился Рыжий… то есть участвует в похожих на банные, негигиеничных скоплениях человеческих существ с целью общего секса… Однако, если я уйду, я обижу Рыжего. А Рыжий — друг. Он честно старался, организовывал обед. И дюшессу, пусть и глупую женщину, мне не хотелось обидеть. Она старалась, и они ехали за мной через Париж…
Между тем дюшесса гладила зеленую вазу — новое приобретение синьоры Перронни.
— У моей сестры есть подобная…
— Не может быть, Адриана, — возразила старушка-динамкт. — Эта существует в одном экземпляре. Я охотилась за нею несколько лет.
— Хм… Не может быть, чтобы я перепутала… — Дюшесса перевернула вазу и постучала по дну. — Это ведь…
— Скушно тебе, старичок, да? — Рыжий спрыгнул с высокого стула и, обойдя дюшессу, приблизился ко мне. Бокал красного виноградного сока в руке.
— Ни хуя, потерплю… — Мне было стыдно.
— Обед будет хороший. Она так готовит!.. — Рыжий причмокнул. — После обеда ты должен за ней приударить.
— У меня на нее не встанет, — сказал я, — предупреждаю. Я не выношу морщин.
— У самого у тебя, старичок, седые волосы, между прочим. И много. Тебе никто об этом не говорил?
— Прекрасно отдаю себе отчет. Каждое утро вижу себя в зеркале. Но мой женский идеал — молодая женщина. Имею право или нет?
— Имеешь. Ебать, может, оно и лучше молодых, но иметь отношения лучше с опытной женщиной…
— Скажи уж прямо — с богатой женщиной…
— А я и не скрываю своих пристрастий, старичок. Бедность не порок, как говаривали наши деды, но большое свинство. — Рыжий загоготал. — Прожив первые двадцать один год своей жизни в говне, я дал себе слово прожить все оставшиеся годы как можно комфортабельнее.
— Когда в Канаде с корабля сбежал, дал слово?
— В Канаде, — подтвердил он. — Когда плыл к берегу.
— Согласно твоим собственным рассказам, ты еще долгие годы в говне жил. И в Канаде, и в Штатах, и даже во Франции…
— Не все, старичок, нам сразу удается, но нужно стремиться, стремиться!
Принципы у Рыжего ущербные. Но, к счастью, он не следует букве своих принципов. Лишь духу их. Рыжий, например, охраняет свою независимость от дюшессы зубами и когтями. Он защитил некомфортабельную студию на рю Беоти, где он пишет картины и куда дюшесса имеет ограниченный доступ. Помимо функции храма творчества, студия исполняет функции храма случайной любви — Рыжий затаскивает в студию случайных женщин. Среди начатых картин он соблазняет их, зачастую одновременно снимая сцену соблазнения неподвижной видеокамерой, скрытой среди холстов…
— Вам нравятся картины Егора? — спросила хозяйка, потупив взор.