Ловля зайца продолжалась даже когда сумерки опустились на Малый двор. Некоторые из гостей уже устали, и теперь, тяжело дыша и держась за помятые места, присоединились к наблюдавшим. Дарлан подозвал слугу, чтобы взять еще бокал вина, как вдруг музыка оборвалась, люди радостно закричали, а заскучавший на время герольд зычно объявил:
- Заяц пойман!
Когда толпа разошлась, монетчик с удивлением обнаружил, что Таннет стоит возле короля, и крепко прижимает к себе животное. Пуговицы его камзола по-прежнему были на месте, чулки целы, а вот платок с шеи пропал, и, скорее всего, был уже затоптан. На счастливом лице мага сияла довольная улыбка. Раскрасневшаяся леди Илерия, одобрительно смотрела на него сзади.
- Наш победитель амароков еще и славно отохотится на зайцев, - расхохотался Виоторд. Корона чудом всю погоню держалась у него на голове. – Честь и хвала ему!
- Честь и хвала! – дружно отозвались гости. Таннет учтиво поклонился, передал зверя пажу, который тут же запихнул его в мешок и унес в башню. Скорее всего, прямиком на кухню. По традиции, поймавший зайца должен был целиком его съесть. Зная аппетит друга, Дарлан за него не волновался. Иллюзионист отвесил еще один поклон, и направился к монетчику.
- И теперь настал момент проводить время Хиемса, ибо самая длинная ночь в году приближается, - продолжил правитель Юларии. Он хлопнул в ладоши, церемониймейстер вновь взмахнул жезлом, и музыканты протрубили сигнал. Гости замка, перешептываясь, начали выстраиваться в несколько рядов.
Из Королевской башни к этому времени уже показались мрачные служители храма Хиемса в черных сутанах. С собой они несли связки длинных витых свечей, приготовленных для ритуала. Их шествие замыкал старший клирик, на ладонях которого покоилась чаша со священным огнем. Языки красного пламени заметно дрожали на открытом воздухе, но были далеко от того, чтобы погаснуть. Особое масло на дне пиалы горело долго и даже внезапный снегопад не сумел бы его затушить. Молчаливо скользя по камню в почти полной тишине, монахи каждому из присутствующих выдавали по одной свече, а затем, когда клирик подходил ближе, гости зажигали их, опуская в чашу. Скоро очередь дошла и до Таннета с Дарланом, а спустя пару минут сгущающуюся темноту над Малым двором уже разгоняла почти сотня маленьких огоньков.
Двери на резном балконе над входом в Королевскую башню распахнулись, и в окружении служек, несущих свет-кристаллы на специальных подставках, перед собравшимися предстал экзарх Юларии. По традиции, он должен был находиться выше всех, даже короля. Драгоценные камни на его бело-золотой митре искрились будто снег на кусачем морозе. Экзарх опирался на серебряный жезл, оплетенный кожаными ремешками. Его одеяния как у всех высших священнослужителей сочетали три цвета: черный, зеленый и белый. Черный символизировал веру в Хиемса, зеленый – в Аэстас, а белый – в Колума. Длинная борода экзарха была подвязана шелковым поясом. Когда голос богов обвел людей пристальным взглядом, закончились последние из звучавших шепотков. Ударив трижды концом жезла в пол, экзарх начал говорить. Несмотря на старость, он звучал громко и уверенно:
- Как ночь сменяет день, так и зиму сменяет весна. Как луну сменяет солнце, так и время Хиемса сменяет время Аэстас. Самая длинная ночь уже на пороге, и мы должны восславить Хиемса, одного из наших владык, чье могущество будет вечным и неоспоримым. Услышь нас, хозяин Подземных чертогов!
- Услышь! – присоединились к молитве гости.
- Пусть твой суд будет справедливым, пусть каждый должно будет взвешен со всеми своими грехами и благодеяниями. Достойных же пропусти в Небесный дворец брата твоего, милостивого Колума! На недостойных же обрушь свой гнев, и пусть вечность они искупают зло, что творили при жизни! Услышь нас, о справедливый Хиемс!
- Услышь! – вновь хором повторили люди. Дарлан заметил, как одна из пожилых дам неустанно осеняет себя всеми знаками то ли в страхе перед судом Хиемса, то ли в порыве искренней веры. Сам же монетчик, глядя на огонек своей свечи, думал только о Тристин. Если боги не ушли из мира, ее душа прошла испытание и уже восседает в прекрасных садах Колума. Если не ушли, конечно же. Иллюзионист, крепко сжимая свечу, неотрывно смотрел на Голоса богов. Интересно, о чьей несчастной душе думал он?
- Но время твое над землей заканчивается, - продолжал Экзарх, снова трижды ударив жезлом. – Приходит время Аэстас, возлюбленной сестры твоей, богини жизни! Пусть весна придет еще не скоро, но день станет длиннее уже завтра. Таково мироздание, так было, так есть и так будет вечно! Восславим Хиемса! Восславим его, ибо долгая ночь уже рядом.
- Восславим!
