- Теперь пир, - как-то обреченно вздохнул иллюзионист.
- Разве ты его не ждал? – удивился монетчик. Что на этот раз взбаламутило Таннета?
- Да, но, чтобы впечатлить Илерию, я поймал этого проклятого зайца. Теперь же мне придется его сожрать.
- Придется, и что?
- Иногда ты меня поражаешь, друг. Если мой рот будет постоянно занят, как я буду тогда беседовать со своей дамой? Как я ее буду целовать, в конце концов? А если зайца хорошенько сдобрят чесноком?
- Зная тебя, - Дарлан хлопнул Таннета по плечу, - я не сомневаюсь, что ты что-нибудь обязательно придумаешь. А если нет, придумает Илерия. Пойдем, не хочется толпится в коридорах.
Толстый певец, вооруженный серебряной арфой под стать его размерам, с трудом поклонился и сошел с помоста в центре Зала Торжеств, раздались жидкие аплодисменты порядком заскучавших гостей. Голос у него был великолепный, но вот репертуар подобран так худо, что Дарлан зазевал уже на второй песне, хотя всегда ценил музыку. Пока слегка охрипший герольд предупреждал, что следующей скоро будет выступать несравненная Алара, прозванная Поющей Жемчужиной, монетчик осмотрелся. Спустя пару часов после начала шумного застолья, Зал Торжеств королевского замка, стал выглядеть иначе. Порядком разрядившиеся свет-кристаллы, подвешенные на тонких, почти не различимых глазом нитях, тускнели, с каждой минутой приближая полумрак. Слуги до сих пор не спешили окропить их водой, чтобы вернуть мощь яркости. Многие из гостей поменялись местами, кто-то уже крепко спал, уронив голову на плечо соседу. В одном из углов Зала слуги разбирали следы не так давно закончившейся потасовки – сцепились латник местного барона и сын влиятельного купца. Все обошлось потерянным зубом, сломанным носом, разбитой посудой и покалеченным стулом. Винодел по имени Леодор, занимавший место по левую руку от Дарлана, сказал, что на юларийской свадьбе должна случиться как минимум одна драка, тогда в только что родившейся семье будет меньше ссор. Выждав некоторое время, Виоторд прикрикнул на драчунов и отправил освежиться, но было видно, что сам он улыбался. Таннет, сидевшей в нескольких столах от Дарлана, произошедшей свалки даже не заметил. Юный маг то и дело подливал душистое вино леди Илерии, которая уже прилично раскраснелась от выпитого. Это бросалось в глаза даже издалека. Иллюзионист прошептал что-то ей на ушко, и дама, завладевшая его сердцем на несколько дней, искренне расхохоталась, заглушая звук разговоров, наполнявших помещение. Запеченного на углях зайца к этому часу они уже съели вдвоем.
Принц Хиреан со своей женой сидели за главным столом в окружении сложенных аккуратными стопками подарков. За ними горделиво высился трон Юларии – массивное кресло с позолоченными подлокотниками и, конечно же, гербом правящего дома королевства, вырезанном в спинке. В предвкушении брачной ночи, супруги почти ничего не пили и не набивали желудки. Их юные лица буквально сияли от счастья. Еще бы, брак по любви среди людей их происхождения – большая редкость. Трон пустовал, даже когда в Зал торжеств только стали запускать гостей, его величество Виоторд сразу же уселся за стол, которой ему предстояло делить на пиру с родителями Висенны. Этим жестом, он показывал им, что отныне их Дома породнились. Гастор тенью стоял в нескольких шагах позади, сложив руки на груди. Дарлан был уверен, что к вину его собрат по ордену не прикоснется весь вечер.
Возле полукруглой колонны недалеко от королевского стола расположились священники. Колонны, подобные этой, были по всему залу, и поначалу Дарлан счел их всего лишь очередным элементом декора, как статуи, замершие по углам, и разноцветные витражи на окнах. Разрисованные лозами винограда, столбы казались слишком тонкими и вычурными, чтобы поддерживать потолок Зала, но однозначно радовали глаз. Об их свойстве поведал разговорчивый Леодор. Внутри колонн были спрятаны медные трубы, наполненные водой. Ее до определенной температуры нагревали нанятые для этого маги, и с помощью этих конструкция Зал торжеств хорошо отапливался. Находчивость строителя королевского дворца монетчик оценил по достоинству. Именно поэтому экзарх сидел рядом с колонной. Он продрог во время церемонии, и попросил разместить его там, где можно было бы погреть косточки. Теперь разомлевший от тепла и вина Голос богов дремал, склонившись к своей груди. Заботливый служка придерживал его митру, чтобы священный головной убор не свалился на залитую вином и подливой поверхность стола. Руки мальчика давно затекли, но он смиренно исполнял долг.
