— Нет! — рассмеялся Граймидин. — Но они застучали, когда я стоял перед дверью, за которой мне предстояло лицом к лицу встретиться с главной тайной нашего ордена, о которой спорит весь мир. Так что у тебя все еще впереди. Бывали случаи, что ученики вообще сбегали, будто за этой каменной дверью их ждал не особый дар, а грозное чудовище, причем голодное до одури.
— Ого, я не знал об этом. — Дарлан прочел почти все, что касалось мастеров, но в книгах никогда не упоминалось о побегах.
— Сбегали, сбегали. Но редко кто не приходил назад.
— Зачем вы мне это рассказываете, наставник? Вдруг я тоже убегу?
— Мальчик мой, — сказал Граймидин, взъерошив Дарлану волосы. — Ты последний из твоих одногодок, кто способен на такой глупый поступок. Просто знай, что твое волнение сейчас — обыкновенно для всех без исключения. Встреться со своим страхом с высоко поднятой головой, одолей его, и тогда уже можешь считать себя наполовину служителем монеты. Обряд инициации лишь откроет в тебе уникальные способности, но мастером ты станешь тогда, когда разберешься в себе.
— Дарлан! — раздался знакомый голос, к ним шла Тристин. На ней были кожаные обтягивающие штаны и белая рубашка с короткими рукавами, подчеркивающие соблазнительные изгибы ее тела.
О, всемилостивые боги, Тристин. Дарлан ощутил, как его лицо немедленно залила краска, когда она приблизилась. Ее присутствие в последнее время затрагивало потаенные уголки его души, вызывало чувство, от которого бросало в жар. Тристин уже давно была мастером, но даже без единого волоска на голове, с меткой в центре лба, она оставалась потрясающей красавицей. Особенно Дарлана сводили с ума ее глаза. Поэты писали, что в некоторых глазах можно утонуть, словно в бушующем море. Что ж, если они имели в виду глаза подобные фиалковым очам Тристин, он с ними был согласен.
Они много проводили времени вместе даже после того, как Дарлан закончил обучение под покровительством Сайена. Несмотря на заметную разницу в возрасте, им было легко и интересно разговаривать друг с другом. Они частенько таскали с кухни пирожные, наведывались в леса Закатных гор в свободные от занятий дни, спускались в Джарамаль, единственный город, где на членов ордена монеты смотрели как на что–то привычное. В общем, между ними царила дружба. Но чем старше становился Дарлан, тем сильнее он замечал в себе изменения. Была ли это любовь? Он бы не решился сказать. Тем более, не решился бы открыть это Тристин. Она выросла, стала женщиной, вокруг нее вились старшие парни, с которыми она теперь общалась чаще. Лучше ему молчать в тряпочку, да поглядывать на других.
— Граймидин, могу ли я украсть Дарлана у тебя? — поинтересовалась Тристин.
— Конечно, юноша в твоем распоряжении, я освобожу его от тренировок на сегодня, — кивнул наставник.
— Спасибо. Ну, чего стоишь, пойдем.
— Куда? — стараясь согнать краску с лица усилием мысли, спросил Дарлан.
— Что за глупые вопросы? Когда старший говорит, что надой идти, надо что делать?
— Идти.
— Молодец, а теперь за мной.
Уходя из зала, Дарлан поймал взгляд Уланты. Проклятье, она действительно ревновала его к Тристин. Странные эти девчонки, он просто дружил со старшей, зачем так переживать?
Шагая рядом с Тристин, Дарлан испытывал неловкость, смешанную с удовольствием. От Тристин пахло земляникой, и от этого аромата кружилась голова. Уже миновала пара лет, как она начала пользоваться этими духами. Он даже помнил, что в первый раз она купила их, когда они вдвоем гуляли по Джарамалю. Прекрасный был денек. Кажется, он ей и посоветовал выбрать именно этот аромат.
Тристин привела его в свою комнату, закрыла за собой дверь. Теряясь в догадках, зачем они пришли сюда, Дарлан встал у ее столика. Комната Тристин была гораздо больше его кельи и обставлена побогаче, но ведь это не мудрено, ее назначили наставником младших учеников.
— Все, можно поздравлять? — спросила Тристин, уперев руки в бока.
— Конечно. — Дарлан закатил глаза, как иногда делала Тристин, если он задавал ей, как она выражалась, тупые вопросы. — Если ты тащила меня через ползамка, чтобы просто поздравить или пожелать удачи, могла бы сделать это в столовой. Мне же теперь придется обратно идти.
Она ничего не сказала, приблизилась к нему так, что их носы почти соприкоснулись. Хоть Тристин и была старше, Дарлан уже догнал ее по росту. Ее глаза затягивали его внутрь, он буквально ощутил, что погружается в них, словно в теплую воду. А потом она поцеловала его. Вернее, впилась жадно своими губами в его, крепко обхватив его сзади. Он потерял счет времени. Когда они оторвались друг от друга, Тристин сияла, будто маленькое солнце.
— Что это было? — Вкус ее губ будоражил. Дарлан сдержался, чтобы не облизнуться.
— Это мое поздравление, усек?
— Усек. Но почему я, я ведь не мастер, я младше тебя.
— Еще и болван к тому же, — сказала Тристин. — Если бы мне был нужен мастер и кто–то постарше, я бы поцеловала Граймидина. Он симпатичный, хоть и одноглазый. Хочешь, пойду к нему?
— Нет, конечно, не хочу!
