К полудню монетчик и иллюзионист уже неспешно двигались по дороге, оставляя за спиной Облачные горы, где до сих пор здравствовал народ урсалов. О встрече с Бэром они никому не рассказали, даже старосте. В голове все еще не укладывалось, что урсалы были здесь, рядом с людьми. Странно, что чудовища, некогда существовавшие в сказках, стали неотъемлемой частью мира, а разумные создания вдруг превратились в миф. Дарлан на мгновение представил, как урсалы спускаются с гор, как вновь заключают союз с людьми. Это было бы поистине эпохальное событие. Жаль, что если это и случится, то вряд ли на их с Таннетом веку. Если вообще случится, ибо пророчество, которое им поведал Бэр, тревожило монетчика больше всего.
По ранее обговоренному плану охотники собирались достичь ближайшего города с речной пристанью, чтобы на быстром корабле отправиться в южные королевства. Было прохладно, а хмурые небеса сулили затяжной дождь. Насвистывая очередную приставучую мелодию, Таннет покачивался в седле. Дарлан на ходу отдал половину яблока Монете, та благодарно фыркнула.
— Ты знаешь, — начал юный маг, резко оборвав свист, — у меня из головы не выходят эти проклятые три принца.
— Не у тебя одного.
— Демоны меня забери! Были бы мы сейчас в академии, я бы основательно порылся в библиотеке, чтобы пролить на них свет. Ну не может быть такого, что ни в одном источнике о них не упоминается.
— Так, может, нам лучше туда? — уточнил маршрут Дарлан. Он бы не отказался побывать там, где готовят магов.
— О нет, мне туда дорога заказана. Ни за что. Даже если меня засунут в мешок, связав по рукам и ногам, я прогрызу в нем дырку, а потом как гусеница уползу в сторону.
— Зачем тогда говоришь об этом?
— Просто. Мы как выехали, так ты опять молчуном заделался, а постоянно свистеть, знаешь ли, надоедает. Вот хоть заставил тебя поговорить, — пояснил Таннет.
— Я молчу лишь потому, что как раз про пророчество и размышляю. Мы с тобой в Балтроне пересеклись с некромантами. Возможно, именно таинственные принцы замешаны в возрождении их уничтоженного ордена. Если они уже здесь Таннет, то наверняка что–то готовят, но как нам выяснить что?
— Ну да, пересеклись. Но, может, нам и не надо что–то выяснять? Дарлан, может, это вообще не наше дело? Не нам его решать? Может, нам вообще стоит забыть о них, спокойно охотиться на чудовищ?
— Не знаю. — Монетчик действительно не знал. — Может, ты прав. А если нет, у меня такое ощущение, что они не простят нас за то, что случилось на острове. Если мы не станем их искать сами, то они однажды все равно встанут у нас пути.
— Спасибо, друг, утешил. — Скривив губы, иллюзионист почесал висок.
— Что это у тебя? — Дарлан заметил у того кожаный браслет на правой руке, которого он ни разу не видел.
— Это? Прощальный подарок от моей неудавшейся любви. Знаешь, какая–то часть меня прямо сейчас желает повернуть назад, к Веснушке. Наших денег с лихвой хватит на долгую безбедную жизнь в этой глуши. Когда она меня обняла и вручила браслет, я сам, клянусь богами, чуть не расплакался. Проклятье, когда я успел втянуться в эту тихую жизнь? Удивительно!
— Ничего удивительного, Таннет. Хорошее место, добрые люди. Если где и жить, то только здесь, вдали от городской суеты. Ни королей, ни баронов, ни князей, ни инквизиторов. Однако, у нас другая судьба. Не забыл?
— С тобой забудешь, дружище.
Они снова были в дороге, снова в деле. Они не ведали, что ждало их в будущем. Но в одном Дарлан был уверен. Если миру суждено погибнуть от таинственных принцев, он сделает все, чтобы этому помешать.
Вдалеке протяжно пророкотало небо, потревожив устроившихся на частоколе больших воронов. Напуганные громом, угольно–черные птицы возмущенно каркнули, сорвались с облюбованных мест и умчались в сторону разрушенной крепости на холме, казавшейся отсюда игрушечной. Там среди уцелевших стен они собрались переждать приближающуюся непогоду.
Надвигался сильный дождь — с запада ветер пригнал полные осенние тучи, которые медленно, но неотвратимо ползли к поселению. Лисанна почувствовала, как шрамы, словно пробудившиеся после спячки змеи, зашевелились и снова стянули кожу на ее правой руке. Так всегда бывало, когда менялась погода или когда что–то сулило неприятности. Лисанна давно стерпелась с этим, и вообще считала, что эти раны всегда были с ней, с самого рождения, но вот избавиться от привычки разглаживать многочисленные рубцы будто складки на платье она не смогла. Демонова тьма, вот надо им напоминать о себе, когда на душе и так не сладко?
