За воротами Картиона Лисанна выдохнула. Обошлось! Она пустила коня в галоп, будто убегая от приближающегося ливня. Конечно, она бы с радостью скоротала часок другой в трактире, слушая сладкоголосого барда. Да еще с кружкой пенного пива в руке — гулять так гулять. Но так бы она привлекла еще больше нежелательного внимания к своей скромной персоне. Какой–нибудь подвыпивший молодчик обязательно бы подсел познакомиться, стал бы расспрашивать откуда она, как оказалась в этих краях, а потом бы завел разговор о маске. Лисанна представила, кем бы она могла назваться. Магичкой, пострадавшей от вражеского огня? Бывалой фаерщицой? Или ученой, чьи эксперименты привели к ужасной травме, из–за которой она вынуждена скрывать лицо? Что ж, это было бы недалеко от горькой правды.
Спустя пару миль, Лисанна свернула с дороги. Она миновала небольшую речушку, поднялась по заросшему репьем холму, а потом спустилась в длинную ложбину, которая после продолжительного дождя наполнится водой, словно корыто. Ее путь лежал к разваливающейся крепости, когда–то принадлежавшей первому князю Валинхольма. Его имя Лисанна не помнила, но знала, что здравствовал он на бывших землях урсалов недолго. Враги осадили замок правителя на третий год его царствования, там он и погиб под градом катапультных снарядов. Новый властелин Валинхольма, чьи потомки до сих пор восседали на престоле княжества, отстроил крепость миль за сорок отсюда, а эта цитадель стала никому ненужной. То, что начали стенобитные орудия, теперь заканчивало время. Без должного ухода стены стремительно ветшали, разрушались, перекрытия обваливались, стирая память о том, что в замке было несколько этажей; колоны, те, что до сих пор стояли, обвил плющ. Некогда могучая твердыня стала походить на скривившийся скелет. Мрачный облик этого места породил слухи, что в развалинах оживали мертвецы, в полнолуние устраивающие безумные танцы на главном дворе, поэтому картионцы не совали туда носа. Что ж, как говорится, в каждом слухе есть какая–то доля истины.
Лисанна подъехала к крепости с той стороны, которую не было видно из Картиона. С других сторон от любопытных глаз замок оберегал густой лес, в котором некогда урсалы приносили жертвы своим странным богам. Незачем было привлекать внимания жителей поселения, кого–нибудь из случайных наблюдателей мог заинтересовать одинокий всадник, исчезнувший среди покосившихся стен. Спрыгнув с коня, Лисанна зашагала через усеянный всяческим хламом двор к площадке, на первый взгляд ничем не выделяющейся от остального окружения, ведя верного скакуна за собой. В действительности площадка была ничем иным, как тайным проходом в катакомбы, прорытые в холме. Из ныне живущих людей почти никто не знал, что под древней твердыней существовала сеть помещений, соединенных широкими туннелями. Часть этих помещений была завершена, даже сохранилось подобие обстановки — немного мебели, украшений и одежды, которую не успело сожрать время; другая представляла собой лишь каменные мешки, годящиеся для содержания каторжников. Некоторые коридоры заканчивались либо тупиками, либо сужались так, что не протиснуться. Сама Лисанна думала, что хозяин замка не успел завершить строительство подземных комнат, погибнув при осаде, поэтому тут и царило такое разнообразие.
Улетевшие от скорого дождя из Картиона вороны уже восседали здесь на остатках верхних этажей. Они неотрывно следили маленькими умным глазками за человеком, посмевшим претендовать на их укрытие. Впрочем, на верх Лисанне и не требовалось. Подойдя к колонне у края площадки, она с силой нажала на секретную панель. Через мгновение где–то под ногами заскрипел металл, и подъемник медленно начал опускаться вниз. Лисанна не переставала удивляться, что спустя несколько веков механизм работал исправно. Вероятно, его зачаровали магией, чтобы уберечь от ржавчины и прочих воздействий природы. Когда они впервые сюда прибыли, даже смазывать маслом ничего не пришлось. Оказавшись в просторном помещении, озаряемом свет–кристаллами, Лисанна отправила подъемник обратно, чтобы случайный путник, рискнувший посетить руины, не обнаружил во дворе квадратную дыру.
— Тебя искала мать. — Из коридора появился Тарос, чтобы отвести ее коня в комнату, которую они превратили в конюшню. Старик с сожалением смотрел на Лисанну своими пронзительными зелеными глазами.
— Ты все–таки рассказал ей? Я ведь просила тебя…
— Она сама это поняла, когда увидела меня наверху, сидящим на булыжнике.
— Проклятье, и что ей не сиделось тут. — Лисанна поняла, что теперь разговора не избежать, а последние разговоры с матерью заканчивались исключительно ссорами. — Где она? Оттягивать неизбежное бесполезно.
— Госпожа сейчас в опытной.
— Спасибо, Тарос.
— Пожалуйста. Пойми ее, она одна из предводителей, на ней большая ответственность, это не значит, что она перестала любить тебя.
— Может, это я перестала любить ее, — сказала Лисанна, передавая старику сумку.
— Не верю, ты пытаешься лишь убедить себя в этом, но, впрочем, это все ваши дела, решать только вам.
