— Раньше мне не приходилось притворяться кем-то другим. — Тебе и не нужно притворяться. Помнишь наш разговор? — Он выдержал паузу, позволяя мне возобновить в памяти обрывки условного договора. — Оставайся собой. — Не говори так будто хорошо меня знаешь. — Я буду сидеть рядом, если возникнут сложности — не стесняйся спрашивать, — Заир уводил меня за руку по каменной дорожке, к резному крыльцу, где ещё недавно я собиралась с силами разрушить его помолвку. — А какие сложности могут возникнуть? Одиночество для Ады становится принятой реальностью, мужчин она не замечает, а от проблем дёргается глаз. Судьба, в это время, успевает пересытиться однообразием, и подсылает выгодное предложение заработка — на деле авантюра.
Бывают дни, когда открываешь глаза, а сил не хватает встать с постели, раздвинуть шторы или просто налить себе чашку кофе. Ни хочется ни этого дня, ни города, ни себя в этой жизни. Эмоциональное выгорание душило, тело двигалось механически, а мысли крутились вокруг бытовых проблем. Они пожирали кусками ржавчины когда-то начищенную пластину металла, из неё должно было получиться что-то грандиозное, как мне казалось в детстве, а вышло совсем иначе. О будущем теперь думать совершенно не хотелось, прожить бы этот день, а там следующий.
Чёрт, как же выбраться из этой трясины?
Может стоило развеяться? Привнести в серые дни яркие краски, а там и жить захочется. Только вот на развлечения денег не было, да и времени на глупости, пожалуй, тоже. Вот так и начинается персональный ад, будто я уже умерла, а черти смотрят это шоу по ящику, и голосуют за новые привнесения в чужую судьбу. Вчера проголосовали за увольнение с работы, раньше за долги по учебе и отчисление, а ещё за молчание перед отцом, который всё удивляется как же его дочь справляется со всем этим дерьмом. А никак! Плывет по течению и пытается не захлебнуться.
— А ну пошла отсюда, — родная бабка Клавдия встречает с порога, обострившемся старческим маразмом, — денег нет!
Тяжело выдохнула и прошла внутрь, волоча за собой пакеты с продуктами. Старушка поковыляла следом на кухню, держась одной рукой за поясницу, скрючившись вперед, а другой упиралась на трость. Больной она могла прикинуться за секунду, а в следующею шустро обогнуть меня, встать перед дверью и размахивать палкой, как холодным оружием.
— Что тащить собралась? — мозг её составил хитрую цепочку о том, что воришка обошел уже все квартиры соседей и напоследок, решил заглянуть к ней. — Не пущу!
Вот и актерская игра подъехала. Клавдия выставила вперед ногу, для контроля дистанции, и схватилась рукой за сердце, которое по словам врача было вполне здоровым.
— Бабуль, да я это, всё нормально! — Гаркнула, снимая с лица широкие патчи, что обещали осветлить синяки под глазами. — Продуктов тебе принесла.
— Кто ты? Не знаю я таких.
— Внучка твоя единственная и надеюсь любимая.
Старушка нахмурила брови и присмотрелась, сощурив глаза. Лицо её в миг просияло, распахивая приветливые объятия.
— Адочка, я так рада тебя видеть.
И так всегда, небольшое представление, прежде чем родной человек все же меня признавал. Не буду лукавить, это расстраивает, она меня вырастила и большую часть жизни я провела с ней, но помнила она отца, что наведывался раз в месяц. Впрочем, со скрипом в душе его понять можно было, сгоревший автосервис, отсутствие страховки и непонимание, что делать дальше. Вот он и околачивал пороги банков, при этом, не отказываясь от легких халтурок по вечерам, то грузовик разгрузить, то машину знакомому починить, а то и с ремонтом квартиры помогал за оплату по факту.
Спросив о самочувствии бабушки, проверила пустые кастрюли, убедившись, что она ещё помнит для чего нужна еда. Расставила продукты, пока Клавдия усаживалась на диван.
— Людка совсем истосковалась по родным, давно они её не навещали.
Ах да, ещё соседку она всегда помнила, или просто не успевала забывать. Баба Люда стучалась в дверь всегда по важному вопросу, например, перемыть кости кому-нибудь или обсудить очередную передачу про всемирные заговоры. Было бы смешно, если бы они не воспринимали это всерьез, пытаясь докопаться до истины своими возгласами и недовольством. Правду говорят, старые люди как дети, порой с ними даже больше хлопот. Стоит выпустить статью в желтой газетёнки, как они верили в прочитанное без всяких сомнений, будто это последняя инстанция.
Уже около подъезда присела на лавочку и опустила голову. В кармане звонил телефон, глухо донося слова из песни: «But you had no clue what are you gonna go through, baby».
— Юль, у меня…
— Ада, дело срочное, — перебила подруга, тараторя в трубку будто у неё был лимит по времени, — нужно вызволить одного мужчину со смотрин, заплатит хорошо.
— Что? С Вадимом опять поругались?
— Всегда о плохом думаешь, эта твоя пессимистичность уже действует на нервы. — Юля выдержала паузу, пытаясь собрать обширную информацию в связные слова. — В общем, моему дальнему другу со студенческих времен, родители устроили смотрины, и похоже они уже договариваются о свадьбе.
— Что обычно говорят в таких ситуациях? Совет да любовь, счастья молодым и прочее.
В трубке послышалось нервное придыхание, и пару матерных слов, которые сложно было разобрать из-за помех или возни.
— Да не хочет он жениться, поэтому и заплатит, если эти посиделки сорвать прямо сейчас. — Звук резко стал чистым, голос подруги повысился, срываясь на вопль, отчего перепонки немного оглохли.
— Причем тут я? Встал и вышел, в чем проблема? — убрала телефон от уха, и поставила на громкую связь.
— У них традиции такие.
— Прекрасно. Юль, а почему именно я?
— Ты не хотела брать деньги у меня, да и на работу за один день вряд ли устроилась. К тому же характер у тебя как раз на этот случай.
— Как зовут этого горе жениха?
— Заир.
