Мы принимаем участие в торжественном обеде в одной из казахских юрт, находящихся на окраине городка. Нарядное, цветное и первоклассное устройство юрты отличается от виденного нами до сих пор. Богатейшие казахские юрты украшены домотканым сукном, килимами (ковриками без ворса), красочными циновками, коврами с аппликациями из войлока. Преобладают тут цвета: голубой, жёлтый, коричневый, чёрный и серый. На кроватях высоко возвышаются подушки, не встречаемые почти в монгольских юртах, сундуки богато окрашены, часто окованы железом или украшены другим металлом. Казахская юрта наполнена цветными платками и занавесками. Кровать в примитивнейшей даже юрте сделана из дерева, в более богатых встречаются уже кровати железные с сеткой.
На торжественном обеде была подана жареная баранина. Угощали нас очень жирными кусками, так как это якобы является наилучшим и наивкуснейшим мясом. Во время обеда Казахи взорвались внезапным смехом и, в этот момент дочка хозяина выбежала из юрты, красная как свёкла. Ибо один из присутствующих молодых людей уронил на пол сахар. Это якобы является равнозначным с признанием в любви дочке хозяина дома. Этот маленький эпизод направил нашу беседу на тему казахской свадьбы. Проходит она здесь также красочно и торжественно. В сваты идёт отец парня. Сажают его на почётном месте, находящемся здесь также напротив двери. Отец кавалера говорит, сколько бодо даёт за девушку. У монголов и западно-монгольских казахов бодо является единицей расчётного количества разных животных. Официально это составляет 7 овец или 14 коз, или одно большое животное (конь, голова крупного рогатого скота, як) или пол-верблюда. Кроме того, свадьба немного отличается от монгольской. Что относится к обрядам погребальным, здесь также выяснили мы, что если умрёт человек взрослый, перекладывают его кровать на другую сторону юрты.
Обед закончился в весёлом настроении. Дочка хозяина приятно, тихо спела на прощание казахскую народную песню под аккомпанемент тамбурина.
3 июня мы выехали в сторону Цагааннуура. Когда выехали из долины, окружающей Юлгий, перед нами показались высочайшие пики Монгольского Алтая, а среди них окутанный туманом горный узел Табын-Богдо-Ола, «Горы Пяти Богов» с грандиозным пиком, возносящимся на высоту 4356 м. Дорога наша поворачивает теперь на север, и вскоре въезжаем мы на вершину «Белого перевала». В соответствии с его названием покрыт он ещё льдом, который блестит, как зеркало, оправленное в чёрную раму гор. Медленно съезжаем серпантином вниз.
Населённый пункт Цагааннуур, носящий то же самое название, что и озеро. Это важный торговый узел. Разнится он, однако, от других провинциальных городов монгольских, к которым мы уже привыкли. Застройка приспособилась здесь по необходимости к гористой окрестности.
Лёд Цагааннуура начинает местами таять. Переезжаем через небольшой каменный мост и тормозим перед ближайшей юртой. От её жителей мы получаем информацию в вопросе дальнейшей дороги. На краю населённого пункта стоят казахские и монгольские юрты. Первое, что нас поражает – это количество кур, которых наш грузовик едва не переехал. Оказывается, что живут здесь также русские поселенцы. Кочующие монголы и казахи не держат в своих хозяйствах домашнюю птицу. Только во вновь заложенных хозяйствах земледельческих экспериментируют с птицей. Среди пения петухов почувствовал я себя как дома. Мгновенно вносим наши вещи в гостиницу и идём на берег озера. Лёд растаял вдоль порядочной полосы берега, а в кристальной полосе воды отражаются горы, виднеющиеся на противоположной стороне.
