Моно, подойдя со спины, одел мне на шею бриллиантовое ожерелье. Прикоснувшись к ожерелью, я ощутила восторг, страсть, восхищение. Это – чудо! Оказывается, так просто подняться на вершину мира. Достаточно однажды по-настоящему ощутить себя принцессой. Чувствую, что могу быть желанной, зеркала не могут врать. Кто ты, незнакомка, что смотрит на меня из глубины отражения? «Это я, – говорю себе, – маленькая девочка, она выросла и превратилась в женщину». Так сложно все и просто в одночасье. Мои воспоминания, страхи, комплексы, мысли не дают повзрослеть. Как же долго я искала себя!
– Тебе нравится ожерелье?
– Оно восхитительно, – прошептало отражение, не отводя от меня своих зеленых глаз.
– Тогда пришло время выйти в свет. Ты готова?
– Да.
– Закрой глаза.
Музыка струится из глубины сознания: раз, два, три, раз, два, три… Вальс. Я стою на мраморной лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой. Моно протягивает мне руку.
– Пойдем, принцесса, не наступи на платье.
Подхватив подол платья, беру Моно за руку и вслед за ним поднимаюсь по лестнице. Из-под купола свисает гротескная люстра, на которой пылают тысячи огней. Хрусталь искрится, и мне кажется, воздух словно колышется над головой. Венский вальс, я слышу его звуки совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки.
– Правда, красиво?
– Невероятно! – соглашаюсь едва слышно.
Оставив лестницу позади, мы, взявшись за руки, идем по длинному коридору оперного театра. По пути встречаем влюбленную пару. Он – в черном смокинге, она – в белоснежном платье, так же как и я.
– Они реальны?
Моно в ответ кивает:
– Да, так же, как и ты, спят и видят этот удивительный сон.
Парень галантно целует девушке руку и затем исчезает, растворившись в воздухе.
– Куда он исчез?
– Покинул царство сна, – отвечает Моно.
– Проснулся?
– Да.
– Они еще встретятся?
– Возможно. Постой. – Моно остановился и поправил на мне диадему. – Пожалуй, так лучше.
Я посмотрела назад, но девушки уже не было. Возможно, она исчезла так же, как и ее кавалер, и коридор опустел.
– Жаль, что они не смогут вспомнить об этой встрече, – Моно вздохнул. – Но в этом есть и свои прелести.
– Почему не смогут?
– Люди неспособны помнить свои сны. Когда они просыпаются поутру, в их памяти остаются только размытые образы и обрывки фраз. Все остальное – запахи, вкус, слова, поцелуи остаются здесь. Марго, ты помнишь сны?
– Нет, не все.
– Значит, есть сон, который ты помнишь? – Было заметно, что он немного обеспокоен.
– Тот сон меня немного пугает.
– Человек способен помнить только вещие сны. Те, которые могут предупредить или отвести от опасности. Так устроен мозг. Он дает загадочные предупреждения, но, когда нужно получить простые ответы, прячет, скрывая в глубинах подсознания. Марго, расскажи мне свой сон, который ты помнишь. Возможно, я смогу помочь тебе его понять. Я знаю, что для тебя это важно.
– Да, важно, но как же Венский бал?
Мы стояли на пороге, а за дверью играл струнный оркестр, зал наполнился овациями, и был слышен звон хрустальных бокалов.
– Венский бал никуда не денется, но, если ты хочешь, пойдем. Только пообещай мне, что, когда появится время, расскажешь мне о своем пугающем сне. Обещаешь?
– Обещаю.
Двери распахнулись, и мы вошли в роскошный зал Венской оперы. Сложно представить, что бывают такие огромные залы. Миллионы огней искрятся под широким сводом. Люди везде – на балконе, в проходах, по кругу за высокими коктейльными столами и в центре огромного танцпола. Пары, сотни пар кружатся в такт на раз, два, три, раз… Кавалеры галантно поддерживают дам, а дамы, держа спинку ровно, плавно вальсируют по залу.
– Держи, – Моно протянул хрустальный бокал, – это шампанское. Настоящее. Закрыто в Шампани из урожая 1983 года.
– Меня тогда еще не было.
– А урожай уже был, – смеется.
Я смотрю на него. Светлые, кудрявые волосы, голубые, как морская вода, глаза, нос прямой и немного острый, широкие скулы и волевой подбородок.
– Моно, кто тебя создал? Чья ты фантазия или, возможно, проекция?
Он немного смутился и, пригубив шампанское, робко улыбнулся:
– Ты меня создала. Вспомни, я парень с обложки «Vogue», которая висела у тебя на стене.
Моя рука дрогнула от удивления, и бокал с шампанским упал на пол, разбиваясь в пыль. Я узнала его, без сомнения это был он, тот самый парень в нижнем белье от «Dolce & Gabbana».
В детстве мне приглянулась одна обложка из коллекции маминых журналов. Мама разрешила мне повесить обложку на стену у себя в комнате. Тогда мне казалось, что именно так должен выглядеть настоящий принц. Красивый, яркий, полубог. Иногда я грустила и, включив ночник, закрывала глаза и мечтала. Я видела принца на белом коне, он скакал по пыльной дороге, затем через мост и поднимался к каменной башне.
Я наблюдала за ним с высоты своего заточения, и он казался крохотным. Принц поднял лошадь на дыбы и громко закричал:
– Я спасу тебя, моя принцесса! Где ты, великан, выходи, давай сразимся!
