– На самом деле это была радиопьеса. В те времена в Америке было популярным прослушивание пьес по радио. Это как посмотреть кино со звуком, но без картинок. Каждый представлял происходящее в меру своей фантазии. И вот представь, – Моно расплылся в широкой улыбке, – в один прекрасный день ты слышишь по радио объявление, звучащее так, словно правительство объявило о начале мировой войны. Тревожный голос диктора сообщает на всю страну, что на землю высадились пришельцы и они крушат все на своем пути. Фоном слышны вопли и крики, взрывы, стрельба, гудение и рокот моторов. Миллионы радиослушателей остановили автомобили и в ужасе застыли, парализовав трафик огромной страны. На самом же деле они слушали радиопьесу, не было никакого вторжения. Ты бы видела, с каким облегчением они вздохнули, узнав, что это радиопьеса, написанная гениальным Гербертом Уэллсом! Хочешь это увидеть? – спрашивает Моно.
– Хочу, но давай не сейчас, – сухо отвечаю.
– Разве тебе не интересно? – Моно казался немного растерянным.
– Я хочу увидеться с Марком. Ты поможешь мне его найти? Он еще спит?
Листая книгу, Моно присел на стул.
– Ах да, – он словно что-то вспомнил, – Марк… – И строго посмотрел на меня: – Нет, не помогу. – И захлопнул книгу.
– Почему? – я занервничала. – Что я сделала не так? – Меня колотило от нахлынувшей злости.
– Ты любишь играть в игры? – взгляд Моно стал холодным и опасным.
– Нет, но разве у меня есть выбор?
– Выбор есть всегда, – ответил Моно, возвращая книгу на полку. – Я хочу предложить тебе игру, которая нас немного развлечет. У Герберта Уэллса была суперспособность, он мог из ничего создавать целые миры, наполняя их жизнью. Его дар принес в мир восторг и удивление. У тебя, как и у Уэллса, есть суперспособность, суперсила. Хочу провести маленький эксперимент, и если ты мне поможешь, то я помогу тебе с Марком. Договорились?
– Мотивация аж зашкаливает, – чувствую, как потеют ладони от возникшего в воздухе напряжения.
– Соглашайся.
– Что мне нужно сделать? – спрашиваю, присев на стул напротив Моно.
– Когда проснешься, тебе нужно отправиться вот по этому адресу.
Моно протянул мне небольшую записку, я развернула послание и прочитала его вслух: «Ресторан “Мясоед”, третий столик у окна, двенадцать часов». И я бледнею.
– Это неопасно, просто небольшой разговор с очень важным для меня человеком.
– Разговор о чем? – переспрашиваю.
– О твоей суперсиле, но, если не хочешь, встречу можно отменить, тебе решать, – Моно лукаво улыбнулся, и его слова прозвучали как ультиматум.
– Хорошо, я согласна. – Вдруг вспоминаю, что в это же время «Мясоед» посещает Горан. – Можно перенести встречу на некоторое время позже, например на три?
– Нет, и это может показаться смешным, но я уже зарезервировал столик, – смеется.
– Ты знал, что я соглашусь. Но как, откуда?
– Человек всегда и во всем идет на поводу у своих желаний. Вся жизнь – это не что иное, как шаги к достижению цели. Желание поесть заставляет искать пищу, разводить костер, готовить. Всего одно желание, а сколько вокруг него действий! Желание танцевать заставило человека научиться петь, стучать, играть. Желание изобрело музыкальные инструменты, сцену, клубы, театры, танцевальные классы. Миллионы людей вовлечены в желание танцевать – кто-то в качестве зрителя, кто-то организовывает процесс, кто-то шьет наряды для танцоров, пишет музыку, собирает музыкальное оборудование, наполняет зал светом, звуком и продает на входе билеты. И это все от простого желания танцевать.
– На этом можно разбогатеть. – Замечаю в глазах Моно вопрос и решаю ответить: – Если узнать желания человека, можно предугадать его действия.
– Вот это да! – восторженно произносит Моно. – Ты сама догадалась? – Он обошел меня, заглянул за спину, провел рукой по шее. – У тебя там нет никакого жучка, тебе никто не нашептывает ответы?
– Нет, это ведь очевидно. Если человек с детства мечтает улететь в космос, то шансы на то, что он станет астронавтом, увеличиваются вдвое. Тот, кто сможет обладать такой информацией, способен управлять миром, просто давая людям то, о чем они по-настоящему сильно мечтают.
– Да, ты права, – подхватил Моно. – Не было бы никаких войн, раздоров, если бы каждый человек получил то, о чем по-настоящему мечтал. Все войны начинаются с крохотной искры. Я называю такие моменты рождением роковой мечты, способной разжечь пламя. Представь обиженного творца, который выжил на войне, и единственной его мечтой было стать известным художником.
– Благородная мечта, – запрыгиваю на стол.
