– Мы ничем не рискуем. Нам нужно возместить семье нашего друга стоимость проданных акций, и деньги должны быть легализованы. Думаю, что каждый прекрасно понимает, о какой сумме идет речь. Поэтому я предлагаю играть по нашим правилам, но вести дела в открытую.
– Давайте голосовать, – произнес тучный мужчина, сидящий в центре стола. – Кто за?
Марк сразу поднял руку. Сидящие за столом переглянулись, и часть из них последовала его примеру. Старик молча подсчитал не поднятые руки. Голоса разделились поровну.
– Не получается, Марк. Не хватает голоса, – позлорадствовал старик.
Марк смотрит на старика, и в его холодном взгляде читается угроза. Старик молча встает и направляется к выходу. Марк провожает его взглядом и, когда дверь за стариком закрывается, не спеша встает из-за стола.
– Вы живете прошлым, а нужно жить будущим. Чем больше людей приобретут акции, тем сильнее станет влияние сети. Неужели вы этого не понимаете? – Марк говорил громко.
– В следующий раз, – вступила в разговор красивая брюнетка лет тридцати, – отец немного остынет, и мы вернемся еще раз к этому вопросу, а сейчас не стоит продолжать. Он нас все равно уже не слышит.
– Главное, Моника, что вы меня слышите, – обратился Марк к брюнетке. – Нефть доживает свои последние часы. Нефтедоллары скоро обесценятся. И не мне вам говорить, что за этим последует. Если сейчас не выбросить максимальный пакет на рынок и не привлечь как можно больше людей, то сеть задохнется. Мир держится на трех китах – на долгах, наркотиках и нефтедолларах. Ах да, я забыл про войну. Но она – только следствие долгов, наркотиков и нефтедолларов.
– Я ему передам, – сухо парирует Моника.
– Да, и передайте ему еще, что баланс всего в один голос очень шаткий.
– Вы угрожаете? – раздражена Моника.
– Нет, что вы, мы собираем урожай на одном поле, но совсем скоро может оказаться, что засеивать его будет нечем.
Марк вышел из кабинета, и мы следуем за ним.
– Что происходит? – спрашиваю у Моно.
– Ему мало, и сейчас он пытается выбросить акции своего партнера на рынок, чтобы быстро их скупить через подставные компании.
– Но как? Он ведь будет участвовать в торгах не один.
– Откуда столько познаний? – удивился Моно, останавливаясь напротив кофейного аппарата. – Кофе будешь?
– Не откажусь, – соглашаюсь.
– Ты права, все будет выглядеть открыто и публично, но на самом деле Марк успеет выкупить большую часть лотов.
– Каким образом? – бросаю два кубика сахара в кофе и глазами ищу ложечку.
– В этом весь Марк. Ты заметила, сколько из присутствующих за столом проголосовали за? Все эти люди уже продали Марку часть еще не купленных акций, и, когда официально начнутся торги, они будут скупать акции в его пользу.
– Неужели старик так просто даст свое согласие?
– Закрой глаза, – попросил Моно.
Открываю глаза. Мы на похоронах. Среди собравшихся замечаю Марка, недалеко от него стоит Моника.
– Вот и нет старика, – весело произносит Моно.
– Его убил Марк? – с ужасом спрашиваю, наблюдая за похоронами.
Марк подошел к могиле, достал небольшой блокнот и прочитал с листа:
– Питер был удивительным человеком. Мир еще долго будет его оплакивать. Возможно, когда-нибудь мы изобретем лекарство от смерти, и если это произойдет, то благодарить мы должны будем именно Питера. Великий бизнесмен, меценат, человек с большой буквы, – Марк перевернул страницу, – Питер построил огромную империю, и в дома миллионов людей пришел достаток, благодаря его усилиям, азарту, желанию двигать прогресс. Покойся с миром, мой друг и учитель. – Марк присел, взял горсть земли и бросил ее в могилу.
– Марк убил его?
– Нет, он выпал за борт яхты, идущей на полном ходу, и свернул себе шею.
– Так глупо, – смотрю на Моно и замечаю на его лице веселую улыбку. – Тебе смешно?
– Да, его смерть меня веселит. Иметь в жизни все и так глупо закончить. Если честно, я понял, что переход на новый уровень совершенно непредсказуем.
– Ты о смерти?
Моно кивает, наблюдая за тем, как двое в черном закапывают могилу.
– О смерти. За три года я увидел в чужих воспоминаниях много последних мгновений. В большинстве своем все они были безумно стремительны. Правда, иногда попадались и те, что длились годами. Человек с неизлечимым недугом мог очень долго бороться за жизнь, но финал его стараний был всегда предсказуемым. Борясь за жизнь, люди умирали долго и мучительно. – Моно провел взглядом пожилую пару.
– Больно умирать? – смотрю на Моно.
– Больно осознавать, что конец неизбежен. Но поразительно другое, – он посмотрел на меня многозначительно – так, словно захотел поделиться огромной тайной. – Те, кто живет без тормозов совести и моральных принципов, в большинстве своем не мучаются в старости. Как правило, нелюди умирают быстро. Выстрел в голову, на мой взгляд, очень гуманная смерть.
– Жуть какая, перестань. – Меня едва не вырвало.
– Хочешь увидеть? – предложил Моно. – Марго, закрой глаза.
– Нет, – мой голос немного дрогнул, – я не хочу.
– Мда-а-а, – Моно повеселел, – струсила?
– Пойдем, – взмолилась я. – Скажи мне, где Марк?
