Но и это не всё: если за ним понаблюдать долго и пристально, то можно обнаружить, что Алекс брезгливый, а так как это качество не очень мужское, то он очень ловко и профессионально скрывал его. Например, в Париже в ресторанах я не видела, как он разглядывал мою и свою посуду, но несколько раз Алекс вежливо просил поменять некоторые предметы. Тогда я на это не обратила внимания, а вот вчера на вечеринке, не отрывая глаз от него, я заметила кое-что. Женщины флиртуют с ним постоянно, и часто совершают такой интимный жест, как отпивание из его бокала. Алекс мило улыбается при этом, но сам из бокала больше не пьёт, долго вертит его в руках, продолжая беседу, а затем незаметно меняет на новый у подошедшего официанта. Я наблюдала это вчера, замечала на вечеринках у нас дома, но не вникала.
Алекс пил из моей чашки миллион раз, он пользовался моей вилкой, ложкой и так далее, он не раз разыгрывал любимое своё питание из моего рта, вкладывая туда то, что хочет съесть, а затем забирая это своим языком, и при этом всегда возбуждался. Он вытворял в постели со мной такое, что ни о какой брезгливости не может быть и речи, но, получается, только тогда, когда дело касается только меня …
На все эти размышления меня натолкнуло его предложение воспользоваться его зубной щеткой – похоже, он считал это настолько естественным, что моя реплика о негигиеничности удивила, а возможно и обидела его. Я поняла, что Марк абсолютно прав и решила не менять билеты, а аннулировать их: мне не нужно никуда бежать, мне не стоит гордиться, я особенный человек для Алекса, и поэтому мне необходимо научиться жить в его мире, нужно мудро выстроить то, чего я хочу. Ведь я знаю его, пока я ему не надоем, он сможет дать мне очень-очень многое, настолько потрясающее, что любые усилия имеют смысл, а мне нужно лишь немного напрячься, переступить через гордость и пойти ему навстречу. Он словно замёрз снаружи, а внутри его горит всё тот же огонь, мне нужно только подойти и согреть его немного, тогда он оттает, и взамен я получу самый настоящий жар его любви и чувственности, он утопит меня в нежности и ласках, ведь я знаю, он может...
Спустя ещё неделю Алекс объявил, что ему нужно на вечеринку к знакомым обсудить некоторые дела в непринуждённой обстановке с будущими партнёрами, и что он хочет, чтобы я поехала с ним. Я упиралась, но он заявил, что так нужно, что раньше это делала Ханна, и что теперь я за неё. Я сказала, что работа его женой выматывает меня, но согласилась.
В ванной я долго смотрела на своё лицо: я сильная сейчас, но не всегда была такой. Первые удары и уроки – в Университете, потом первая работа – первые разочарования, рождение ребёнка – стрессы, неудачи, боль, страхи. После рождения сына я открывала любую дверь едва ли не ногами, а ведь когда-то боялась заговорить с чужими людьми, боялась всего, смущалась, стыдилась. Я меняюсь, я адаптируюсь, это происходит произвольно, моя воля тут не при чём. Но сейчас другой случай. В этот момент, в этой точке моей жизни я хочу, чтобы этот мужчина был моим. Я люблю его. До безумия. Я хочу прикасаться к нему, я хочу спать в его постели, я хочу любоваться им, слушать его голос, пить с ним кофе, танцевать, принимать душ, ловить его влюблённые взгляды, отвечать им, касаться его вещей, я страстно желаю всего того, что связано с ним. Я не хочу домой. Я не поеду домой. Я должна изменить поведение, я должна быть сильной, смелой и уверенной. Главное – уверенной. Уверенность даёт силу, успех, удачу. Будет уверенность, а случай проявить себя, показать – всегда найдётся. Нужно двигаться, шевелиться, не сидеть на месте. Перед глазами руки других женщин, обнимающие его, не мои губы, целующие его. Нет, так не пойдёт. Я стильная, сексуальная, стойкая, мощная. Я как ураган ворвусь и смету всё, оставлю только то, что нужно мне.
Я оделась в рваные, но модные джинсы, и широкую майку по верх чёрной, которая прилегала к телу. Широкая, всё время спадала, сексуально обнажая плечо. Алекс окинул меня взглядом удивлённо, но ничего не сказал. А я так вырядилась назло ему и его коллективу, где дамы, одетые в коктейльные платья, стоимостью несколько тысяч долларов, будут вальяжно укладывать свои руки на колени чужим мужьям, томно рассыпать свои сверкающие локоны по обнажённым, загорелым плечам, прямо перед его носом, где одинокий бриллиант, сверкая у основания длинной женственной шеи, призывает мужские губы прикоснуться к ней... Мне важно сейчас подчеркнуть то, как сильно мне наплевать на них и на их каноны. А это закладывает фундамент моей уверенности в себе, основа будет – остальное нарастёт само собой. Я себя знаю.
Алекс вёл белый ламборджини сам, водителя отпустил, значит не собирался пить, значит мы не надолго. Машина летела с диким и почти отчаянным рёвом, мы оба не проронили ни слова.
