— Если моё мнение имеет хоть какое-то значение для тебя — на твоём месте я обратил бы внимание на Амбр. Эта девушка как раз то, что нужно тебе: она примет тебя любого и станет боготворить, что бы ты ни выкинул. Такие как она — жертвенницы — самый лучший вариант для таких, как ты. И она без ума от тебя. И да, у меня с ней ничего не было, её, похоже, интересовал только ты. Из-за тебя она приехала тогда с Ванессой, а ты припёрся со своей женщиной. Подумай. Вот её адрес, — протягивает мне голубую надушенную бумагу с адресом, написанным женской рукой.
Вздохнув, Марк поднимается, обнимает меня по-приятельски, пытаясь поддержать, и уходит.
А в руке у меня клочок голубой бумаги с запахом ландыша…
Azaleh & Eikona — In Aeternum
Ненавижу Монмартр — старый Париж, узкие улочки, тесные дворы, строения малой этажности, старинные здания, обветшалые, унылые, уставшие. И люди просто кишат в этой обители старины и дешёвого китайского товара для туристов. Слишком много людей, слишком много их бурлящей энергии: у меня чувство, будто я задыхаюсь в этом районе. Здесь расположена квартира Амбр, на последнем, четвертом этаже старого дома. Не решаюсь войти в парадную и подняться, стою и маюсь, разглядывая через стекло парикмахерской работу арабского мастера…
Сегодня день противостояния самому себе, шагов и действий, противоречащих моей сущности и моим желаниям — самое время подстричься.
Процедура укорачивания шевелюры ненавистна мне с детства, поэтому я с малых лет привык быть обросшим и даже лохматым. Мать никогда не заставляла меня, только уговаривала, и я поддавался с условием, что совершать эту пытку будут её руки…
— Немного укоротить? — спрашивает улыбчивый Араб.
— Нет, совсем коротко, насколько это возможно.
— Что совсем? Такие шикарные волосы, месье — услада для женских глаз и рук!
— Некого больше услаждать, стригите.
Непривычно легко и холодно моей голове, но так лучше — первые перемены осуществлены, теперь можно идти дальше по намеченному плану.
Тем не менее, вновь не решаюсь войти в старинный дом с коваными дверями парадной.
«Если она дома — значит это судьба, если нет — это будет мне знаком» — решаю.
Понимаюсь: под ногами широкие стёртые ступени из смеси с дроблёным гранитом — сейчас подобный материал вновь возвращается в моду, только современные технологии позволяют добиться большего разнообразия и яркости узора… Хороший материал, экологичный, даже красивый…
Четвёртый этаж. Дверь. Мешкаю, не могу решиться. Впервые в жизни в течение полутора лет я был верен лишь одной женщине, и теперь отважиться на то, что было для меня пустяком ранее, оказалось не так и легко.
Звоню. Не открывают. Ещё раз звоню. Тишина.
Опускаюсь на ступеньки, кладу голову на руки и думаю: «Её нет, это знак, не моя это женщина, хоть и влечёт меня к ней. Так же, как к Лере? Нет, не так, иначе, но влечёт сильно. Мне нравится её лицо, приятный голос, красивая грудь, глаза, губы — всё именно так, как и должно быть. Но её нет, значит, она не моя».
— Привет!
Поднимаю голову и вижу перед собой улыбающуюся Амбр — она только возвращается в свою квартиру.
— Привет.
— А что с волосами?
— Укоротил их…
Долго смотрит на меня, не переставая улыбаться, во взгляде столько тепла… Внезапно проводит рукой по моим волосам, исследуя, как много их осталось:
— Так тоже хорошо!
Запускает и вторую руку, лаская меня, а я уже плавлюсь, ведь голова — моё самое слабое место… Как они догадываются об этом?
— Кофе?
— Да!
Входим в квартиру: тесно, угрюмо, старинная мебель навевает тоску… Мне неуютно, и хочется убраться восвояси.
Амбр варит кофе, я слежу за ней: она стройная, гибкая, женственная. Идеальная женщина, и я, кажется, хочу её, или нет?
Подходит ко мне и кладёт руку на грудь… Этот жест словно обжигает меня раскалённым железом — так делает Лера, моя Лера… В душе поднимается волна протеста, безумно хочется отшвырнуть эту руку, так сильно хочется, будто она грязная…
Как ошпаренный, вскакиваю с софы тесной кухоньки:
— Амбр, я просто хотел убедиться, что у тебя всё в порядке…
— Теперь у меня всё в порядке, — отвечает она удивлённо, но руки свои не забирает, а прижимается плотнее.
{Son Lux — "Easy"}
Меня бросает в жар и рвёт на части: физический контакт подчиняет меня ей и её желаниям, но нечто новое и необъяснимое не даёт мне покориться до конца, заставляет противиться этому всё моё существо, то, что у меня в сердце. Я не понимаю сам, что происходит, но уже догадываюсь, что более не являюсь рабом женских желаний. Похоже, я излечился! И кто же мой лекарь?
Этот вопрос не требует ответа. Мягко отвожу руки Амбр:
— Амбр, спасибо за кофе, но я должен бежать, правда, очень много дел сегодня нужно успеть сделать. Если буду поблизости, заскочу, идёт?
— Хорошо, — Амбр расстроена. — Что не так?
— Всё так! У меня много работы и совсем нет времени — сегодняшний день перегружен планами. Всё дело в этом.
— Ты приедешь сегодня?
— Постараюсь, но не обещаю. Я позвоню, если освобожусь, у тебя ведь есть телефон?
— Нет…
— Ммм, ладно. Тогда… Тогда просто занимайся своими делами, хорошо?
— Хорошо.
— Пока! Спасибо за кофе!
