Мне безумно хочется, чтобы она прикоснулась ко мне, но надеяться бесполезно, она никогда этого не сделает. Никогда даже не приблизится на расстояние, более близкое, нежели официально допустимое. Мы стоим рядом, а я мысленно представляю себе, как её ладонь ложится на моё плечо. А ещё лучше, чтобы она подошла сзади и обняла, сложив свои руки у меня на груди или животе… Мои веки закрываются — дурацкая привычка жить в мечтах, я запрещаю себе это, глупо мечтать о женщине, когда она стоит рядом! Я смотрю на её лицо, залитое мягким солнечным светом, на сощуренные синие глаза, яркие губы, светлые, заплетённые в косу волосы… И ведь это не мираж, не плод моих больных фантазий, это реальность, а верится с трудом….
И мы молчим долго, непринужденно, оба любуемся заливом, солнцем, панорамой Сиэтла, таким редким теплом и светом в штате Вашингтон…
Вдруг очень тихо, словно с трудом решившись, она спрашивает:
— Знаешь, чему очень сильно удивилась твоя сестра?
— Чему?
— Тому, что мы с тобой встречались целых два года, а ты так и не рассказал мне о своей семье.
— Я не люблю об этом говорить, — отворачиваюсь, она делает мне больно, опять. Интересно, хотя бы понимает это?
— О некоторых вещах говорить нужно, неважно любишь или нет, просто нужно.
— Что бы это изменило?
— Поверь, могло изменить очень многое.
— Например?
— Например, моё отношение к тебе и степень моего понимания тебя.
— Вот именно, в твоём отношении появилась бы жалость, а что может быть хуже?
— Нет ничего плохого в том, чтобы близкие люди жалели тебя! Жалость вовсе не разрушает, как принято считать. Мои дети регулярно дёргают меня с просьбой пожалеть, прямо так, прямым текстом: «Мама, пожалей!». И я жалею пару минут, потому что им больше не нужно, чтобы забыть о своих невзгодах и обидах, и они убегают сами. Всё плохое остаётся в той жалости.
— Ты путаешь жалость с лаской!
— Возможно, но они рядом, всегда рядом! А ты, если бы рассказал, мог изменить свою судьбу и мою тоже.
— Это мои боли, я не имел права вываливать их на тебя…
— А на кого ещё, Алекс? Я спала с тобой два года, неужели не заслужила знать?
— Я не знаю…
Я правда не знаю, что за смысл она вкладывает в секс, какая разница спала или нет, какое отношение это имеет к моим детским травмам, и на что вообще это может повлиять? Я не понимаю её… Совсем…
{Сinematic orchestra arrival of the birds}
Внезапно мой взгляд ловит птицу, парящую в ярко-голубом осеннем небе… Белые крылья не совершают ни единого взмаха, птица легко планирует над заливом, замершим в тихом осеннем спокойствии зеркальной гладью. Лера тоже замечает её:
— Посмотри, ты только посмотри, как красиво парит! Как легко!
Синие глаза заглядывают в мои, стремясь разделить восторг, затем вновь любуются птицей. А птица — всего лишь чайка, совершает полукругом облёт нашего дома, и, очевидно, посчитав территорию безопасной, смело приземляется на террасу.
Лерин восторг выплёскивается из неё счастливым возгласом:
— Алекс, ты только посмотри, она к нам! Она же к нам прилетела!
Замирает, боясь спугнуть, потом резко дёргает меня за руку:
— Слушай, у тебя есть какое-нибудь зерно? Может крупа какая-нибудь?
— Не знаю… — не хочется её разочаровывать, но я правда не знаю, что у меня есть в этом доме, а чего нет…
Резко срывается с места и через пару минут возвращается с булкой:
— Нужно обязательно её покормить! — сообщает строго.
Отрывает кусок булки и суёт мне в руку:
— Бросай!
Я послушно выполняю команду, но в душе потешаюсь — это ведь всего лишь большая, наглая и вечно голодная чайка! Их тут пруд пруди, только успевай террасу оттирать от продуктов жизнедеятельности! Надо же, сколько шума из-за чайки!
— У нас тут ещё еноты есть! — радостно сообщаю. — Шастают вокруг дома, могут и внутрь забраться. И белки тоже!
Ну а вдруг ей понравится здесь? Если так любит животных!
— Тише! Не шуми, спугнёшь её! — хмурится на меня.
Лера отрывает хлеб по кусочку и бросает белому «проглоту». Сожрав всю булку, чайка вновь удаляется в сторону водной глади, а моя фея счастливо сообщает мне:
— Белая птица, Алекс, это хороший знак! Она к нам прилетела, и мы покормили её! Теперь всё будет хорошо, я уверена в этом, теперь точно всё будет в полном порядке!
Интересное умозаключение. Ну пусть это был бы хотя бы голубь… Но чайка!? Да какая к чёрту разница, когда фея так довольна! Боже ж мой, как мало нужно для счастья моей Лерочке!
— Я приготовила тебе обед, пойдём, поешь, и нам пора ехать уже к Тони.
Плетусь за ней следом, как верный пёс, что скажет, то и делаю, даже не задумываясь, а нужно ли мне это, и чего на самом деле хочу я сам. Полностью зависим от неё, полностью доверяю, полностью подчиняюсь. Лечу туда и только туда, куда дует её ветер.
