С первых дней пребывания в поместье Грейлок я узнала, что прямо под библиотекой находится столовая. Этой комнаты не должно существовать. Столь вопиющее нарушение естественных физических законов заставило меня сжать зубы, сдерживая рвотные позывы.
Я не могла здесь оставаться, но и уйти была не в силах.
Я разрывалась между желанием узнать больше и наполнявшим меня отвращением.
Мое сердце учащенно забилось в груди, и я пошла к казалось все уменьшающемуся пятну света вокруг единственного стола и стула в центре этого невозможного пространства. Фонарь бросал неверный свет на две книги, лежащие на столе в ожидании читателя, что откроет их тайны. Меня тянула к этим книгам нездоровая сила, словно невидимая нить связывала меня с ними и с каждым шагом ее петля затягивалась все туже.
Отрицать неизбежное казалось бессмысленным, поэтому я отодвинула стул и села, чувствуя, что вся моя жизнь и карьера вели меня в это место к этому часу.
Первая книга была тоньше и казалась невзрачным гроссбухом, в то время как вторая была украшена Имперской аквилой и черепом Астра Милитарум. Изучая кампании Лорда-генерала Милитаната Гексиора Падиры III во время своей работы в Кардофийском хранилище, мы с командой изучили бесчисленное количество записей различных командиров, хранившихся именно в таких изданиях.
Хотя это и не было книгой, изображенной на портрете полковника, на ней был тот же круглый символ с картины – круг, пронзенный стрелой. Я была уверена, что это тот самый том, который мы с Гарретом Грейлоком так долго искали.
Не желая прикасаться к этому предмету, я вместо этого подняла гроссбух и начала просматривать его содержимое.
Страницы были вертикально разлинованы. Столбцы заполняли названия, даты, суммы денег и места расположения. Чтобы понять, что я держу в руках, мне потребовалось вспомнить неприятно знакомые названия, которые я уже видела в дневнике Монтегю Родса. Посмотрев на пустые полки, я почувствовала, как ужас скручивает мои внутренности в тугой узел.
Гроссбух содержал записи о различных местах, куда были отправлены книги из этого кабинета. Некоторые из них переслали за пределы планеты к коллегам-знатокам всего извращенного, другие – разосланы по знатным родам по всему Йервонту. Но очень многие переслали в Кардофийское хранилище.
Тексты в библиотеке наверху иногда были рискованными, иногда неуместными для владения, или даже почти незаконными, но книги, фигурировавшие в гроссбухе, были полностью запрещены. Это были сплошь еретические тексты, за простое знание о существовании которых, не говоря уже об обладании, человека следовало немедленно казнить.
Полковник Грейлок распространила множество богохульных книг по всему субсектору, как вирус. И слишком много их сейчас находилось в моем хранилище. Кто знает, какой ущерб они нанесли, сколько невинных людей запятнали своей ересью?
У меня перехватило дыхание от предательства полковника, и я положила гроссбух обратно на стол. Мой взгляд переместился на большую книгу. Это должна быть та самая монография, о которой говорил Гаррет Грейлок, и, хотя я совершенно не хотела смотреть на то, что скрывалось внутри, я знала, что должна это сделать.
Мне необходимо было получить объяснение. Я должна была узнать,
Она была героем Империума, и ее предательство ножом вонзилось в мое сердце.
Когда я открыла монографию полковника и начал читать, слезы ручьем потекли по моему лицу.
Я изучала писания многих великих людей, как святых, так и предателей. На протяжении всей моей жизни письменное слово заставляло меня смеяться, плакать, приносило мне радость или пронзало меня печалью.
Во всех своих формах оно напитывало меня знаниями, приносило удивление и возможность сбежать, укрыться от этого мира.
Монография Елены Грейлок стала первой книгой, которую я хотела бы вырезать из своей памяти.
Начиналось все довольно безобидно, но вскоре переросло в настоящее безумие.
Я не могу заставить себя переписать сюда все отвратительные подробности того, что содержались в этой проклятой книге – милость, за которую вы должны быть благодарны. Я подозревала, что существовало множество журналов, которые описывали логистику командования военной компанией в субсекторе в более ранние периоды, но мне они никогда не попадались. Но можно сказать точно, что к тому времени, когда были написаны слова монографии, в душе Елены Грейлок уже пустила корни самая страшная язва.
Ее падение в глубины предательства началось вскоре после освобождения Гелиогабалуса, мира-улья, где в благородной семье Имперского командира по имени Афра Верлейн укоренился унизительный культ наслаждения. Скверна быстро перекинулась на его давних союзников, что в конечном итоге привело к опустошительной гражданской войне, которая перетекла в соседние системы.
