Из церкви за Мироном выбежала девушка. Придерживая полы свадебного платья, она с трудом поспешила за братом.
— Мирон стой! — взмолилась она со слезами. — Пожалуйста! Пожалуйста, вернись!
Мирон вдруг и правда остановился. Обжег сестру гневным, полным ядовитого презрения взглядом и проговорил с омерзением.
— Он убил Антона. Антона!.. Моего и твоего брата! Нашего общего, младшего брата!.. Как ты…
Он скривился, покачал головой не находя слов.
— Как ты могла!.. За него!.. За него, Надя! За этого вонючего, ср**ого ублюдка! Как ты могла за него выйти?! Как ты вообще согласилась?!.
— Хватит, Мирон! — закричала в ответ Надежда. — Хватит! Он не виноват! Всё получилось случайно!..
— Случайно?! — заорал на нее Мирон.
— Да, случайно! — рявкнул Надя. — Антон сам выскочил под колеса!
Мирон замер, прирос к земле, а потом тяжело сглотнул и проговорил холодным, полным ледяной ярости ненавидящим голосом.
— Шлюха!.. Какая же ты шлюха!.. Ради бабла, даже с убийцей собственного брата готова ***хаться… Что он тебе там пообещал? Машинку новую? Квартирку? Ты за это готова перед этим выблюдком ноги то раздвигать?!
Тут Надя быстро ринулась вперёд и отвесила Мирону звонкую пощечину.
Голова Мирона дернулась набок, но он и бровью не повел. Только скривился презрительно и направился прочь.
— Убирайся! — в истерике, со слезами прокричала Надя. — Убирайся! Я не хочу тебя видеть!..
Она отвернулась и зарыдала, спрятав лицо в ладонях.
Из церкви к ней уже двигалась целая процессия обеспокоенных людей.
И первым бежал тот самый водитель злополучного Шевроле.
Только сейчас он был в синем праздничном костюме с бутоньеркой.
А Мирон скорым шагом, ссутулившись, спрятав руки в карманах шел прочь по мокрым, осенним улицам.
Ветер все так же ерошил его каштановые волосы.
— Ника! Ника! Да ты чего!..
Я вернулась в реальность. Мирон с откровенно испуганным видом тряс меня за плечи.
Вид у него был ошалевший, глаза таращились на меня, на лице отражалась тревога и непонимание происходящего.
Похожее было и тогда… В тот самый страшный для Мирона день.
— Всё в порядке. — проговорила я и услышала, как голос выдает меня усталый, дрожащий, чуть осипший голос. — Всё хорошо.
Я через силу, тяжело сглотнула и повернулась к коробке с лекарствами.
Увиденное воспоминание Мирона многое расставило на свои места. Во всяком случае для меня.
По крайней мере мне ясна ненависть и презрение Мирона, о которой тогда говорила Дана.
Как он мог не разочароваться в женском роду, когда его родная сестра вышла замуж за… за того человека.
Я не знаю всей правды. Возможно, она его любила. Возможно, он и правда не виноват. Я это допускаю.
Но я была уверенна, что за человека, пусть и нечаянно, причинившего такое горе моей семье я бы никогда не вышла.
Не то, чтобы я понимаю теперь Мирона…
Поступок сестры совсем не повод экстраполировать свое презрение на всех девушек!
Я видела многих очень честных, правильных и воспитанных девушек. В том же фигурном катании, и среди других спортсменок.
В школе, даже у нас в классе. Да и вообще…
Можно подумать, среди парней нет всяких козлов и подонков!
Я вздохнула.
Парни, конечно сильные и храбрые. Но почему-то мне кажется, что прощать лично мы умеем гораздо лучше, чем они.
Я внезапно поймала себя на том, что слишком пристально смотрю в глаза Мирона.
Он отвечал тем же. На лице его застыло выражение настороженного беспокойства.
Тут я спохватилась, и чувствуя сковывающую меня, мучительную неловкость опустила взгляд.
С дрожью в голосе я вздохнула. Быстро нервно сглотнула.
Кровь интенсивными всплесками билась у висков.
Остатки воспоминания Мирона ещё не выветрились и стояли перед глазами.
Внезапно я почувствовала, как Мирон взял меня за руку.
Я замерла. И вместе со мной, сжавшись замерло и сердце.
А потом вдруг с истеричной настойчивостью забилось в грудь, с явным намерением вышибить грудную клетку.
— Ника. — произнес Мирон осторожно.
— Что? — едва слышно ответила я.
— Ты… в порядке? — осторожно спросил Мирон и попытался заглянуть мне в глаза.
Я отвернулась.
Смотреть на него я не могла. Мое лицо горело. Пульс и сердце сходили с ума.
Всю меня изнутри словно скручивало, сжимало и растягивало. Навязчивая нервная лихорадка неумолимо овладевала мной.
Мои мысли в панике беспорядочно метались в голове, и походили на бестолковую толпу каких-то невероятно тупых писклявых фей, которые от растерянности носились из стороны в сторону, сталкивались друг с другом и врезались в стенки черепа.
И именно поэтому несколько секунд я совершенно не знала, что делать и, что говорить, и вообще, как себя вести.
Но в конце концов мне удалось вернуть своим «феечкам» образ мало-мальски здравых мыслей.
Я стеснительно высвободила свою руку из ладони Мирона и, не глядя на него посмотрела на лекарства и бинты, лежащие рядом.
— Все хорошо.
Я слышала, как не правдоподобно звучал мой голос. Но ничего не могла с этим поделать.
Я понимала замешательство и недоумение Мирона.
Я только, что при нем погрузилась в его воспоминание.
И могу только догадываться, что увидел он в свою очередь…
Я ведь совершенно не знаю, как веду себя во время видений!
