Я не смело подняла на него удивленный, пугливый взор.
— Ника. — тихо, приятным низким баритоном произнес он, глядя мне в глаза. — Не волнуйся, пожалуйста…
— Это так заметно? — пролепетала я.
— Да… — он улыбнулся, и пожал плечами. — Но ничего страшного… Тебе это даже идёт.
— Ты… серьёзно? — опасливо спросила я.
— О, да. — усмехнулся он и повернувшись увлёк меня за собой. — Идём.
Я позволила себя увести.
Он держал меня за руку. Мы шли по пирсу мимо пришвартованных яхт.
Он подвёл меня к катеру сине-белого цвета.
Он напоминал собой голову какой-то хищной птицы. У его корпуса были острые, зализанные и агрессивные формы.
Собственно, это, наверное, даже был не катер, а такая маленькая-маленькая яхта. Наверное.
Я не знаю, я в них не разбираюсь. На борту катера заметила серебрящуюся под солнцем надпись: GRIZZLY.
— Прошу. — Мирон помог мне перейти по трапу на катер, зашел следом.
Я огляделась. Бросила взгляд внутрь кабины.
Мы, что поедем на катере? А где его водитель?
Мирон убрал трап. Обернулся на меня с улыбкой.
— Проходи в кабину. — предложил он.
— У нас будет свидание на катере? — спросила я осторожно.
Зачем я сказала это слово? «Свидание».
Блин. Оно пахнет какой-то дурацкой условностью.
«Свидание»…
— Я подумал, что прогулка на катере теплым августовским ыечером, не плохая идея.
Я кивнула, оглядела катер.
— Да… — ответила я. — Идея супер. Я не ожидала…
Мог бы и сказать, между прочим. Я бы не стала платье с босоножками одевать.
Одела бы что-то другое, более удобное для такой поездки.
— А кто поведет… наше судно? — спросила я и чуть улыбнулась.
— Я, конечно. — ответил Мирон слегка красуясь. — Но если хочешь тебе дам порулить потом.
— Подожди… — я чуть нахмурилась. — А это… это твой катер?
— Ну, не совсем. — он пожал плечами. — Но на сегодняшний вечер, да. Проходи.
Мы прошли в кабину.
Судно чуть покачивалось на волнах реки.
Через окна внутрь проникали рассеянные лучи света.
Мирон сел возле чёрного руля и пульта управления.
— А ты умеешь водить катер? — с уважением спросила я.
— А что там уметь? — пожал плечами Мирон. — Я их с детства вижу… У меня у отца бизнес связанный с ремонтом катеров и яхт.
— А… — только и сказала я. — Круто… Не обычно.
Что? «Не обычно», чёрт возьми?! И это всё, что ты можешь сказать?!
— Спасибо. — осклабился Мирон.
Он щелкнул несколько переключателей слева от руля. Дернул рычаг, напоминающий рычаг КПП в автомобиле.
Катер рыкнул, зафырчал и стал плавно, понемногу отходить от пирса.
Во мне дрожало и прыгало стегающее нервы беспокойство.
И вроде все было хорошо, даже очень!
Свидание обещало быть приятным, романтичным и… оригинальным.
Хотя я готовилась к тому, что меня банально пригласят погулять в парке с мороженным, и потом, в лучшем случае, угостят в каком ни будь более-менее приличном кафе. Может быть даже сводят в кино.
Но я видимо не знала, с кем связалась…
Мы развернулись. Наш катер не спеша, грациозно поплыл меж рядов других судов.
Я оглянулась назад. За нами светил ясный день, плескалась вода и пенился белый кильватерный след.
— Ну, что? — сказал Мирон.
Я оглянулась на него.
— Я предлагаю погонять не много вдоль берегов, а потом перекусим. он взглянул на меня. — Идёт?
Его серо-зелёные глаза блеснули задорным лукавством.
Он усмехнулся, глядя на меня.
Полоска света солнца озарила его лицо.
Блеск его усмешки вызвал у меня легкую оторопь.
И пусть эта его усмешка солидно отдавала нахальным самодовольством, я в данный момент готова была смотреть на неё так долго, сколько это было возможно.
— Так, что ты думаешь? — проговорил он своим чарующим, обольстительным голосом. — Едем?
— Д-да… Да, конечно. — ответила я, чувствуя поразительную, безмятежную и дурманящую легкость в голове.
Он кивнул, дёрнул рычаг справа от руля.
Я почувствовала, как катер устремился вперёд. Меня чуть повело назад, прижимая к спинке сидения.
Я охнула, от неожиданности. В груди возбужденно встряхнулось сердце, и оживленно затрепетало.
— Держись! — с восторгом бросил мне Мирон.
Я кивнула, кротко улыбнулась ему. Скорость нарастала.
Мягко крепло давление на мое тело.
Я почувствовала, как во мне, по венам, вибрируя стремительно растекается крепнущее чувство подскакивающего адреналина.
Мирон прибавил скорости. Меня снова чуть качнуло назад, прижало к сидению.
Мы летели вперед, агрессивно рассекая волны. Мощно ревел мотор катера.
За окном сияло солнце, голубело летнее бездонное небо, и неслись городские высотки.
Весь остальной город был где-то далеко. А мы были одни.
Мы были свободны! Мы были во власти яростной и дикой стихии движения!
В груди селилось прочное и счастливое чувство невообразимой, бурной, бесконечной, безграничной свободы.
Свободы нашего полета! Свободы выбора! Упоительной свободы скорости…
Это чувство кружило голову и опьяняло. Это чувство было, даже сродни наркотику.
Оно сочилось в душу, и заставляло её пламенеть от неудержимой, свирепой любви к скоростному стремлению!
Я давно не испытывала ничего подобного!
Я готова была счастливо и безумно орать, одержимая бурным восторгом!
И я не удержалась. Закричала. Долго, крепко, пронзительно.
