Впрочем, сейчас ничего этого разглядеть было не возможно из-за непрекращающегося дождя и тумана.
Слева от машины ППС тянулись частные двух и трех этажные дома.
Они были похожи между собой, по стилю и фактуре.
Не прихотливые, не броские, но довольно большие с большой территорией. Многие из владельцев домов обнесли свои дворики высокими заборами.
Младший лейтенант остановил полицейский Форд возле дома, на воротах которого синела табличка с цифрой тридцать восемь.
Лейтенант заглушил мотор. Проверил пистолет в кобуре, захватил фонарь, рацию. Накинув капюшон куртки, он выбрался на улицу.
Захлопнул дверцу автомобиля, плотнее застегнул ворот.
Патрульный чувствовал, как по капюшону и плечам воодушевленно заколотили капли дождя.
Он натянул капюшон побольше, спрятал руки в карманы и подошел к калитке дощатых ворот.
Она была приоткрыта. Полицейский позвонил в дверной звонок возле ворот. Но дверь в доме не открылась и в динамике домофона тоже никто не ответил.
Патрульный повторил звонок. Молчание.
Он огляделся. Пустынная, тихая улица вокруг пропитывалась сырым туманом. Шелестели мокрые листья деревьев, шумно шкворчала вода в темных лужах.
Полицейский взглянул в окна близ стоящих домов.
На мгновение в его сознание проникла пугающая мысль, что в домах вокруг никого нет.
Что он единственный живой человек стоящий посреди улицы, в дождливых сумерках.
Держа правую руку на рукояти пистолета в кобуре, патрульный открыл калитку и вошел внутрь.
Он ступал по выложенной плиткой дороге. По обе стороны от него зеленели квадратные кусты живой изгороди. На лужайке перед домом стоял надувной бассейн и небольшие качели.
Сейчас внутри бассейна стремительно собиралась дождевая вода.
Под качелями в небольшой ямке от человеческих ног, также образовалась овальная лужа.
Он подошел к дому.
Патрульный отметил странное, неприятное ощущение.
По мере того, как он приближался к дому ему становилась труднее дышать. Словно что-то медленно, тяжело и жестко стискивало его грудь.
Тревожным, частым басом звучало сердцебиение.
В горле странно, неприятно пересохло.
Колко бились вены на висках. Растущее напряжение сжимало голову и сдавливало живот.
Полицейский и сам не мог объяснить, что его встревожило, что напугало. Что именно застало его поверить, что в доме его ждет нечто кошмарное. Нечто, что смываемой ржавчиной въесться в его память на долгие годы.
Угрожающее чувство тяжелело в сознании. Всего инстинкты обострились. А один из базовых, во всю глотку орал: «Убирайся! Беги! Садись в тачку и уезжай отсюда, глупец!!!».
Но, младший лейтенант помнил и знал принципы своей работы. И ради чего он пошел в полицию, тоже знал.
Он встал у входной двери дома. Поднес руку к дверному звонку.
Но тут же заметил узкую черную полоску тьмы между дверью и дверным косяком.
Офицер легко толкнул входную дверь дома, и та мягко, плавно без труда отворилась.
Изнутри на него хлынула ошеломляющая тишина. Её нарушала только приглушенная музыка, звучавшая откуда-то сверху, со второго этажа и монотонный стук дождя по окнам.
Он занес ногу, чтобы переступить порог. Внутренний голос его инстинкта самосохранения усилился до истеричного.
Угнетающее, паническое чувство росло в сознании с ускоряющимся ритмом пульса.
Нервно, тяжело сглотнув офицер огляделся.
Дом был украшен праздничным убранством.
Гирлянды, ленты, цветы на стенах и во всем интерьере.
Повсюду в каждой комнате ярко горел свет. Со стороны кухни тянуло чем-то подгоревшим.
-Эй!-позвал полицейский.-Есть кто ни будь?! Эй!.. Хозяева!
Патрульный замолчал. В мозг неожиданно и резко ввинтилась мысль о том, что ему никто не ответит. Ему некому отвечать.
Он вдруг каким-то неуловимым шестым чувством почувствовал, что он действительно здесь один.
И крикнул он совсем не с надеждой, что кто-то ему ответит. Он закричал, чтобы просто услышать свой голос.
Он крикнул больше затем, чтобы прогнать вселяющееся чувство необъяснимого страха.
Мелькнула мысль уйти. Сесть в автомобиль и поскорее убраться отсюда на безопасное расстояние.
Полицейский достал пистолет. Тяжесть оружия в руке придала сил и храбрости.
Он зашел на кухню, в ванную, заглянул в комнаты на первом этаже.
В одной из них на кровати лежало несколько платьев. На трюмо, перед зеркалом был беспорядочный ворох косметики. Рядом заряжался чей-то телефон.
Полицейский снял блокировку, взгляну на дисплей гаджета. На фоне яркой заставки отображалось сообщение о сорока восьми не принятых звонках.
Вкрадчивое гадкое чувство обхватило со офицера со спины и стиснуло, сжало, задушило.
Он почувствовал, как его тело одолевает мелкая нервная лихорадка.
Офицер судорожно вздохнул. Вышел из комнаты, держа пистолет перед собой.
Он подошел лестнице. Шагнул на ступени и опустил взгляд.
Хлынувший в кровь лед ужаса заставил его оцепенеть.
На деревянных ступенях старой лестницы темнели черные следы обуви.
Словно нарисованные, как будто мультяшные они тянулись вверх, на второй этаж.
Переборов свой ужас, сдерживая панические порывы, офицер поднялся выше.
Он старался дышать тихо, но учащенное дыхание шумно вырвалось из носа, срывалось с его губ.
