Всю меня изнутри словно скручивало, сжимало и растягивало. Навязчивая нервная лихорадка неумолимо овладевала мной.
Мои мысли в панике беспорядочно метались в голове, и походили на бестолковую толпу каких-то невероятно тупых писклявых фей, которые от растерянности носились из стороны в сторону, сталкивались друг с другом и врезались в стенки черепа.
И именно поэтому несколько секунд я совершенно не знала, что делать и, что говорить, и вообще, как себя вести.
Но в конце концов мне удалось вернуть своим «феечкам» образ мало-мальски здравых мыслей.
Я стеснительно высвободила свою руку из ладони Мирона и, не глядя на него посмотрела на лекарства и бинты, лежащие рядом.
-Все хорошо.
Я слышала, как не правдоподобно звучал мой голос. Но ничего не могла с этим поделать.
Я понимала замешательство и недоумение Мирона.
Я только, что при нем погрузилась в его воспоминание.
И могу только догадываться, что увидел он в свою очередь…
Я ведь совершенно не знаю, как веду себя во время видений!
Делаю ли я что-то из ряда вон выходящее? Может быть я кричу, как ненормальная?! Может быть дергаюсь и мечусь, как в бреду?!
Может разговариваю сама с собой и несу всякую безумную чушь?!
А может напротив не подаю никаких признаков жизни, что, возможно выглядит ещё страшнее…
Ай, не знаю… Не знаю!
Я боялась представлять, насколько неадекватным могло быть мое поведение во время приступов видений.
Я вспомнила людей, которым «посчастливилось» застать меня в таком состоянии.
И судя по выражению их лиц, мои опасения полностью оправданы.
Страшно даже подумать, что пришлось увидеть Мирону.
Судя по тому, что он до сих пор не пришел в себя, увиденное его точно впечатлило и, наверняка, вообще ошарашило.
Я не могла взять себя в руки. Не могла перестать думать об этом.
Навязчивые опасения и пугающие мысли водили шумный хоровод у меня в голове.
Что он обо мне теперь подумает? Наверняка решит, что я какая-то буйная истеричка и от меня лучше держатся подальше…
Стоп! Но не этого ли я хотела, после всего случившегося?
Если так то, почему мне не должно быть все равно?.. А если я не уверенна, что хотела избавиться от него? Может быть это желание было продиктовано исключительно обидой на Мирона за его подлый и грязный поступок! Но ведь… То, что он сделал…
А может… А что если… Господи!
Да хватит уже! Всё! Надо перестать думать об этом! Хотя бы сейчас…
Мне нужно обработать его раны, смыть кровь и перевязать. Сейчас-это главное!
А между прочим и на губе, и на брови Мирона раны были на удивление глубокими и кровавыми.
Уж не знаю, чем его приложил Федя, но как бы у Мирона не осталось шрамов. Мне совсем не хотелось, чтобы на его красивом лице остались какие ни будь уродливые рубцы.
Мысль о Феде тоже заставила меня тягостно, печально вздохнуть.
Как он там? Где он сейчас? А если он по дороге потерял сознание и обессиленный упал на асфальт? Если он сейчас где-то там лежит и стонет от боли. И ему не кому помочь… Что, если он не может самостоятельно встать? Что будет если он потеряет вообще сознание? А если…
Почему он ушел?! Ну, почему! Почему он такой упрямый! Зачем нужно было убегать?! Почему он меня не послушал…
Я всхлипнула. На глаза просились слезы.
И от мыслей про Федю, и от страхов за то, что обо мне думает Мирон, и что… будет дальше…
Мне пришлось приложить титанические усилия, чтобы не разревется от бессильных, истязающих меня переживаний.
Я замотала бинт на голове Мирона, осторожно коснулась кончиками пальцев мягкой поверхности бинта.
-Не давит?-заботливо спросила я.
Он чуть улыбнулся.
-Порядок.
Я только вздохнула, глядя на него.
Порядок… как же. Голова и губа рассечены, разбиты, столько крови было на лице.
Я бросила печальный взгляд на миску, в которой лежали смятые ватные дики. Я промывала ими раны Мирона и смывала кровь.
Они были насквозь пропитаны его кровью.
-Ника.-вдруг как-то странно, нерешительно проговорил Мирон.
Я услышала, что его голос изменился.
В нем прозвучала печаль, стыд и удивительная для Мирона робость.
Я чуть отстранилась и неуверенно, опасливо взглянула на его лицо.
Он сидел на стуле, и отстраненно смотрел в низ.
Лицо было хмурым, мрачным и удрученным.
Вдруг он поднял взгляд своих серо-зеленых глаз на меня.
И я не смогла отвести свой взор.
-Прости меня…-снова попросил вдруг Мирон.
В его словах не прозвучало жалостливости или слезной мольбы.
Нет. Его слова и голос сквозили тоскливой горечью.
-Я знаю, что поступил, как урод и подонок. И что ты меньше всех заслуживаешь такого обращения. Прости. Пожалуйста.
Я несколько секунд взирала на него, глупо моргая и пребывая в обескураженном смятении.
Меня поразило то, какое видимое усилие он сделал над собой, чтобы сказать эти слова.
И тем более это было удивительно для такого спесивого нахала и самоуверенного наглеца, каким являлся Мирон.
Я пребывала в смятении. Голос парня звучал с удивительной искренностью.
Похоже он действительно раскаивался… Ну, или о-очень умело притворялся.
Я опустила взор. Какая-то стыдливая растерянность возобладала надо мной.
