Снова постукивающий звук шагов.
Я судорожным вздохом втянула в себя воздух, и замерла на несколько мгновений.
Звук шагов… Гулкий, кроткий перестук копыт.
Вестник… Вестник... Здесь, за дверью, сейчас, совсем рядом со мной Вестник…
Пересилив себя, стараясь справиться с паническими порывами, я открыла дверь ванной и посмотрела во тьму за порогом.
Первое мгновение казалось, что за порогом освещенной светом ванной комнаты нет ничего… Ничего кроме клубящейся, вязкой, непроницаемой тьмы с её бесформенными, изменчивыми образами.
Ничего… Только темнота… Бездонная, безграничная темнота.
Без очертаний и предметов. Ничего…
Стук копыт. На этот раз более, чем отчетливый.
Зычный, колкий, громкий перестук лошадиных копыт.
Я увидела его и по моей коже растекся опаляющий, влажный липкий холод.
Он обвился вокруг моего тела, облизал руки, лицо, грудь и спину.
Казалось все мое тело пульсирует в такт участившимся биениям сердца.
Стук копыт приближался. Не спешно. Не торопливо. Ему некуда было спешить.
Он знал, что я никуда не денусь от видения, которое он принес на своем черном хвосте.
С трудом глотая неожиданно стылый воздух, чувствуя, как нервно сжимаются и сокращаются мышцы тела, как мое тело подчиняет нервный трепет я смотрела на него.
Я уже разбирала очертания головы, туловища и ног.
Громадный, гораздо больше обычного, вороной конь выступал из темноты мне навстречу.
Он был настолько же ужасен, насколько и красив.
Как будто сотканный из переливающегося тусклыми бликами мраморного мрака.
Вестник шумно всхрапнул и стукнул правым передним копытом в пол.
Требует, чтобы я вышла из ванной, вышла из света. Ступила к нему. Ступила во тьму.
Требует, чтобы я позволила поглотить себя мрачным, тяжелым и ужасающим воспоминаниям, которые он принес.
Я не могла не подчинится. Откажусь и будет только хуже. Много хуже.
На миг затаив дыхание я перешагнула порог ванной и оказалась во мраке.
Мгновение ничего не происходило. Я стояла перед Вороным Вестником и смотрела в его равнодушный, умиротворенный взгляд антрацитовых не естественных глаз.
Мы стояли с ним, окруженные темнотой и безмолвием.
Вестник шевельнул головой, встряхнул своей черной гривой.
И я почувствовала присутствие.
Я скосила глаза в сторону. Я уже знала, что кто-то стоит за моей спиной.
Кто-то, кто хочет чтобы увидела нечто…
Я медленно обернулась и коротко, судорожно вздохнула.
Мальчик. Лет двенадцати. В темных шортах и белой футболке с группой AC\DC.
Его лицо сохраняло выражение отстраненного равнодушия.
Я ждала. Ждала, что он скажет, сделает или покажет.
Он внезапно посмотрел мне в глаза, я вздрогнула.
И в следующий миг голову мальчика охватил пожар.
Я всхлипнула от ужаса. Открыла рот, чтобы закричать, но не издала ни звука. Лишь вдохнула глубоко, так, что заныли ребра и часто, быстро задышала.
Огонь неторопливо, словно наслаждаясь моментом обвил лицо мальчишки.
-Это сделали они…-услышала я мальчишеский, ломающийся юношеским басом голос в своей голове.-Это сделали они… он и она… Смотри, что они делают… Со мной… С нами…
И тут с обоих сторон, из бездонного мрака выступили несколько человек.
Это были изуродованные, покалеченные и явно неживые тела.
Точнее воспоминания, которые предстали в их образах.
-Смотри, что они сделали…-разные голоса, женские и мужские, беспорядочным, вибрирующим хором зазвучали в моих головах.
Одно за другим передо мной представали кошмарные, ужасающие своим видом воспоминания этих людей.
Их последние воспоминания.
Мальчик, который по наущению Гудковой забирается в горящий камин и добровольно сгорает там.
Женщина с остервенением душащая своего ребенка.
Юноша пинающий ногами окровавленное тело своей матери.
Девушка, стреляющая в своих родителей.
Все они, все эти люди совершали жутчайшие поступки под гипнозом Ксении Гудковой и… какого-то другого мужчины.
Я похолодела, когда поняла, что видела его. Видела в сознании той девушки, которой единственной удалось выжить на месте нового убийства Монохромного человека.
Сотрясаясь в судорогах ужаса, я наблюдала как из темноты появляются все новые воспоминания. Они являлись в облике мёртвых, часто окровавленных тел. Они говорили и показывали.
-Хватит!-выкрикнула я не в силах больше не видеть не слышать все происходящее.-Хватит! Хватит! Перестаньте! Пожалуйста! Умоляю, перестаньте! Перестаньте!
-Смотри…-взвыл дрожащий хор голосов.-Смотри-и-и…
И вдруг они замолчали.
Неизвестный мальчик, уже полностью охваченный пламенем посторонился, и я увидела странную картину впереди.
Я словно смотрела сверху, на человека, лежащего на кровати… Нет, это была тюремная камера, и человек лежал на белой, сереющей в сумерках тюремной койке.
Я пригляделась и вздохнула. Это был Лукьян Курбатов. Лежащий на койке, в своей камере в СИЗО Уголовного розыска.
Скривившись от шепотов в моей голове, я смотрела Курбатова и пыталась понять, что я должна увидеть.
А когда поняла, оторопела от нового прилива чувства ужаса.
Вокруг Лукьян, подобно воронке медленно закручивалась и вилась бесформенная, словно жидкая, похожая на нефть черная масса.
Точнее, она была… чёрно-белой.
