– Конечно, идём, – он улыбается и я понимаю, что сегодня такую улыбку уже видела, в четверть первого на кухне у женатого и до дрожи красивого британца. Видимо, для мужчин по приезде на Бали проводят инструктаж, на котором учат очаровательно улыбаться. Через пару секунд мы попадаем в забитое белое фойе, посередине которого стоит круглый стеклянный стол, а на нем – бесчисленное количество бокалов. Все стены увешаны серф-досками. Томаш открывает двойные двери, и светлая тема продолжается по всей длине коридора до двухсветной залы. Гостиная. Огромная – это еще мягко сказано. Дальняя стена стеклянная и выходит на террасу. Справа – диван в форме подковы, на котором легко размещаются десять человек. Перед ним современный камин из нержавеющей стали – а может, и платиновый, кто его знает. Справа, рядом с входом, – ещё одна кухонная зона. Она вся стеклянная, за исключением столешниц из мрамора и барной стойки человек на шесть. Рядом с кухней, перед стеклянной стеной, – обеденный стол, вокруг которого расставлено шестнадцать стульев. Вообще-то вилла больше похожа на музей современного искусства, чем на дом, в котором можно жить.
– Впервые в серф-кэмпе? – спрашивает Томаш, ловя мой бегающий взгляд.
Мотаю головой. Не впервые, приходилось бывать, но, конечно, не в таком шикарном. Интересно, сколько здесь входящий взнос…
– В общем, в этом доме живут и сотрудники, и гости, в спальни тебя не поведу, там кодовые замки и личное пространство.
Бросаю на него взгляд из-под опущенных ресниц
– Ты тоже живешь тут?
– Да, чаще всего, я типо управляющий и с вопросами все бегут ко мне. Иногда спасаюсь у Оливера
– Он у вас добряк?– говорю тихо, но уверенно, мне хочется побольше узнать о нем.
– Мой братец? Ещё чего, – Томаш протягивает мне хрустальный бокала с чем-то шипящим— тяжелый, современного дизайна. Я делаю глоток: шампанское, но без алкоголя легкое, свежее и изысканное. Кончено, братец. Таких красавцев природа могла сотворить только в одной семье.
– Оливер гостеприимный, не более , – тихо говорит он. – Есть хочешь?
Я качаю головой..
– У вас очень большая вилла.
– Большая?
– Большая.
– Немаленькая, но меньше виллы Оливера, ты видела ее? – соглашается он, и его глаза лучатся улыбкой. .
– Да, я сегодня ночевала там.
– Ну конечно, хочешь пойдём обратно? – Томаш отпивает шампанское из бокала, не сводя с меня глаз. Я киваю; он берет меня под локоть и ведёт обратно другим путём. Стены сделаны из зеркального стекла. Всюду, куда ни посмотри, бесконечные отражения и в одной из панелей я вылавливаю взглядом себя. Не дурна. Чёрное атласное мини на бретельках, бежевые босоножки, свитер повязанный на плечах, Lexi Dior на плече и терпкий аромат «my name» на шее. Я чувствую на себе взгляд Томаша, когда осматриваюсь, знал бы он как косметологи трудилось над моими губами и носом, вряд ли бы стал так смотреть, потому что естественная я скажем, даже не из разряда хорошеньких. Я давно догадывалась об этом, но осознание пришло лишь лет в 18. В тот день ( это точно было начало июня) я сидела в офисе, жевала жвачку бублгум и думала о том, что же со мной не так, и почему не складывается моя жизнь. Мысль о том, что дело во внешности тянулась красной нитью с детства, бабушки никогда не называли меня очаровательной, они говорили, что я обаятельна, а на все попытки нарядиться в платья и напялить каблуки, восклицали «ах, актриса!» Подростком я была слишком худая, угловатая, с тонкими губами, неровными зубами и торчащими ушами. Да, я не считала себя симпатичной, но некрасивой-точно нет. Глупая. Четкое осознание своей некрасивости пришло в тот июнь, когда через пару часов офисной работы, очередной кавалер из тиндера немного грустно вздохнул, увидев меня, заплатил за кофе и сбежал через 20 минут.
Я объективно некрасивая.
Про таких как я говорят «славная» или «милая», но будем честны это просто 5/10, где 1 Валерий Леонтьев в женском обличии, а 10 Алеся Кафельникова в период до наркотиков. Принятие этого факта не было для меня катастрофой, я не ушла в затяжную депрессию и не пыталась покончить с собой, я просто смирилась и начала действовать. Брекеты, спортзал, правильное белье, филеры, курсы минета и практика, практика, практика…вереница свиданий, светских раутов, прямые эфиры, я училась улыбаться не морща нос и естественно смеяться искусственным смехом. Карьера пошла вверх, сразу 3 издательства заинтересовались в моей книжке. Я действовала сама, улыбалась кому нужно, надевала короткие юбки куда нужно и строила из себя дуру. Когда я узнала, что опубликуют мой первый роман об эльфах, которые пытаются восстановить погодный баланс во всем мире, я сидела на веранде с парнем моей подруги: мы обсуждали творчество Буковски, и он спросил меня почему я пишу детские сказки, а не сложные романы.
– Как ты думаешь, что продаётся лучше всего?
– Не знаю, продукты…
– Нет, нет, мысли глобальнее, что ты видишь на билбордах, в рекламных макетах и нативных окнах в интернете?
