Во сне он приходитИ садится напротив меняЗа нечто вроде столаСо столешницей, расписанной звездами.На нем — его старый желтый свитер,Который он обычно носил дома.Вид у него неловкий.Он старше, чем я его помню.И еще он печален.Очень печален.Я помню эту печаль.Я жила в этой печалиКак в тумане,Как зараженная вирусом.Я отдала ему свое тело,Чтобы печаль ушла.Он взял мое тело,Чтобы уменьшить печаль,А когда не вышло,Сделал меня такой же печальной, как он сам.Но теперь, за этим столом,Расписанным звездами и падающей галактикой,Которая, кажется, вот-вот оживет между нами,Я знаю наверняка, что его печаль — только его,И не шевелюсь,Не ухожу и не приближаюсь к нему.Я ощущаю странное спокойствие,Поднимаю глаза и вижу,Что вокруг нас широким кругом сидятТысячи, миллионы людейИ мы где-то вроде амфитеатра.Люди терпеливо и молча ждут.Кто-то из женщин вяжет подставки под горшки,Другие — красные флаги.Кто-то из мужчин, придвинувшись,Курит сигареты.На некоторых странные шляпы,Как у клоунов.Мой отец не стал бы даже говорить с такими,И они это знают,Но в них нет зла.Внезапно мой отец теряет терпениеИ начинает злиться — совсем как раньше.И говорит со злобным лицом:«Что ты там ищешь?»Он кажется таким маленьким и хрупким.Знаю: мне не надо бы его спасать.А потом наступает тишина,Словно купол из жидкого света опускается на нас.Он держит нас, не выпуская наружу.Вдруг, откуда ни возьмись,Словно нарастающий комок из грязи и крови,Из моей груди вырываются шумы и крики(кулаки, ножницы, лезвия бритв,слова «идиот», «ненавижу», «ни за что…» и т. п.).Из моего тела льются и сочатся,собираясь в один огромный ком.И низвергаются потоком,словно из огромной дождевой тучи,На голову отца.Словно ожидая это,Мой отец принимает удар,Смотрит вверх и вдруг открывает ротТак легко и естественно —И принимает мой поток боли,Заглатывая его целиком.И все люди ликуют, радуются, поют и танцуют.Я не могу отвести от него глаз.Отец раздувается,И щеки у него становятся такими красными.Он вот-вот взорвется,Не в силах принять в себя больше.И вдруг по его щекам бегут красные слезы.Я немного напугана —Он словно плачет кровавыми слезами.Но люди все еще ликуют,Они подбадривают его.Так продолжается некоторое время.Отец плачет и плачет кровавыми слезами,А я все смотрю и смотрю на него,Не отводя глаз.Внезапно отец становится мальчиком —Очаровательным, грустным, умным, игривым.Он берет меня за руку и ведет в центрЭтого собрания,Которое теперь превратилось в поле дикой травы,Щекочущей ноги, гнущейся под ветром.Мы начинаем прыгать как сумасшедшие.Мы прыгаем невероятно высоко.Земля превратилась в огромный батут,И я не боюсь прыгнуть все выше и выше.Проснувшись, я думаю:«Вот оно! Это и есть справедливость».
