Ромка стоял на остановке, сокрушенно разглядывая обрывок шнурка. Слишком торопился и поэтому, затягивая на промокших ботинках узел, чересчур сильно потянул, и упругая змейка вдруг ослабла, оборванный шнурок остался в пальцах. Вокруг темного замшевого носка по промерзлому асфальту расходились узоры утренней изморози.
Весенние лужи, рифленые ледяной крошкой, сегодня отражают только серые бока домов и пустое блеклое небо с латунной копейкой затерявшегося солнца. Прохожие суетливо семенили мимо Ромки, склонившегося над своей бедой. В таком виде разве можно будет показываться на собеседовании?..
Домой бежать уже бесполезно, торопливые стрелки часов издевательски ползут над точечными делениями циферблата. Теперь даже надо поторапливаться, потому что автобус уже ушел, пока Ромка мучался с развязавшимся шнурком, а второй будет только минут через семь-восемь. А ведь три дня не мог усидеть на месте, сам торопил момент, когда можно будет с облегчением вздохнуть о пройденном собеседовании, а сейчас в пальцах дрожь, внутри бродит неприятное чувство, вся уверенность улетучилась в считанные секунды.
Ромка отряхнул руки от грязи и талых капелек, задумался и на автомате затолкал обрывок шнурка в карман куртки, поправил кейс. Когда потирал ладони, лишний раз увидел как блеснул на свету циферблат, в очередной раз ускоривший сердце приступом тупого страха. Чертовы стрелки. Ромка мстительно подумал, что эти сестрички-обманщицы хоть и любят мучать людей, но зато их скучный удел — рутинно и несконачаемо ходить по кругу. Вот пусть и ходят, а Ромке это совсем не грозит, у него ведь совсем другой уклад в жизни (Ведь другой?), через двадцать минут он поднимется в нужный кабинет, откроет дверь и постарается продемонстрировать менеджеру улыбку уверенного в себе человека, а когда его примут на эту злополучную работу, то всё изменится и не будет больше никаких кругов (Ведь не будет?).
Приободренный такими рассуждениями, Ромка щелкнул замком кейса и взглянул на всякий случай на приготовленное резюме, заключенное в аккуратные пластиковые корочки: на месте.
Автобус причалил к остановке как старая баржа, слегка завалившись на бок. Двери скрипнули, демонстрируя облезлые сиденья.
Через пятнадцать минут Ромка соскочил уже в другом районе. Бросил беглый взгляд на часы, взвизгнул почти вслух и поспешил на другую сторону улицы. Но нескончаемый поток машин лился со стороны проспекта в сторону кольца. Ромка стоял, нервно барабаня пальцами по гладкому кожаному боку кейса. Прошла целая минута, или может быть три. Машины не прекращали поток, такое ощущение, что асфальт в этой части улицы никогда больше не увидеть, — одни капоты, лобовые стекла и автобусы.
Ромка уже держал наготове мысль вынуть со дна кейса сотовый телефон, набрать номер фирмы, где назначена встреча, попросить извинения за задержку, пообещать появиться в ближайшие десять минут. Это конечно же грозило, во-первых, привлечением к себе внимания совсем ненужного ракурса, во-вторых, имело какой-то нагловатый оттенок. Ромка нервничая вертел эту мысль, сжимая ручку кейса.
И вот наконец просвет. Ромка юркнул на дорогу сразу после вильнувшей вокруг мотоциклиста девятки, пробежал через разделительную полосу, даже не оглянулся на раздражительный автомобильный сигнал маршрутки, адресованный явно ему. Чуть не на цыпочках миновал вытянутую лужу, от грязи кажущуюся шоколадной. Шагнул на бордюр противоположной стороны улицы и с облегчением выдохнул, но потом спохватившись, быстрыми шагами направился в сторону нужного переулка, как вдруг…
Как вдруг что-то чиркнуло по затылку, провело обжигающим холодом по щеке. Несколько струй холодной воды, перемешанной с грязью обдали спину. Одновременно с тем, как Ромка услышал булькающий звук разбивающихся о лед грязевых капель, он, рефлекторно наклонился и, увидел сеть темных точек стремительно покрывающих кейс. Ромка растерянно увидел, что уже вторая машина на скорости разрезает глазуревую поверхность лужи, ставшей роковой.
Второй фонтан грязи взметнулся и уже не настиг отпрыгнувшего Ромку, захваченного досадой и давящего вспышку гнева, рвущуюся изнутри гадкими словами.
Уже неторопливыми шагами он прихрамывая прошел к парапету с чугунной решеткой, аккуратно поставил кейс на гранит декоративной плитки и с шумом выдыхая воздух сквозь зубы оглядел себя. Без-на-дежно. Брюки с малярным изяществом теперь напоминают шкуру леопарда, все в грязи, намокшая ткань липнет к ногам, рукава куртки набухли мутными каплями лужевой воды.
