- Если ещё остаются чувства, то можно свадьбу справлять. После этого мужчина и женщина считаются мужем и женой. А потом следует первая брачная ночь.
- Ну это так долго. – Чиутаха задумалась. – У нас это быстрее происходит. Мать с отцом до свадьбы были знакомы месяц. Дима, а что тебе больше бы понравилось? Три-четыре свидания или пуд соли?
- Сложно сказать. – В этот миг командир танка отчётливо понял, что кентаврица от него уже не отстанет. Но моральные принципы и воспитание не позволили прямо на месте предложить руку и сердце. – Понимаешь, это же не часы, чтобы измерять их числом свиданий или солью. Это чувства, они проверяются на прочность. Столько, сколько покажется необходимым. Представь, что ты проверяешь цепь на прочность. Сколько времени ты будешь тянуть её, пытаясь разорвать?
- Недолго. Но точно сказать не могу.
- Здесь то же самое. Я не могу сказать, сколько времени понадобится.
- А как часто можно ходить на свидания?
- Да хоть каждый день, если есть время. Необязательно же ходить на свидания именно в баню… то есть в термы. – Ляпнул Ласкин, но, заметив опасный огонёк в глазах кентаврицы, тут же поправился. – Но каждый день действительно не стоит. Дело не в количестве свиданий, а в их качестве. Это как стрельба из лука. Не имеет значения, сколько стрел ты выпустила, главное то, сколько их попало в цель.
- Но ведь ничто не мешает проводить тренировки. – Тряхнула монстродева своими волосами.
Дмитрия поведение возлюбленной сбивало с самого начала. Она практически предлагала воспользоваться собой для удовлетворения развратных потребностей и в то же время старалась держать дистанцию. Было над чем задуматься. Однако всё объяснялось проще. В душе Чиутаха крутился настоящий смерч чувств, где гордость кентавров сошлась в лютой борьбе с инстинктами монстра. Понять это было сложно. Внезапно ей показалось, что она нашла неплохое решение. Ей всегда помогал алкоголь. После его принятия ей сам Великий Маниту не был братом. Все проблемы и тяжкие думы растворялись в вине, а потом наступало время для лечения последствий, потому не приходилось сомневаться или искать какой-либо выход из лабиринта чувств. Не до этого было.
- Дима, а как ты относишься к вину?
- К вину? – Мужчина едва не покрылся холодным потом. Предупреждение Акараса было получено очень вовремя. – Слушай, мы уже достаточно чистые. Наши вещи уже наверняка постираны и выглажены. От чего бы не прогуляться где-нибудь в саду? Тут есть сады поблизости?
- Садов нет. – Кентаврица нахмурилась. – Ты не ответил на мой вопрос. Ты же знаешь, что я не люблю, когда не отвечают на мои вопросы.
- Вопрос. Конечно знаю. Но я не думаю, что нам стоит пить. Перед боем воин должен быть трезвым! А в совете думают, что барон может ночной штурм начать. Можешь у сестры спросить. У Акарасы. Наш танк – главный узел обороны. Очень бы не хотелось командовать с больной головой.
- Ну немного. Хотя бы бокальчик. – Было забавно наблюдать, как монстродева просит, сохраняя горделивый вид. Вместо воительницы перед Дмитрием оказалась капризная аристократка.
- Чуть погодя. – Ласкин поднялся и помог встать девушке. – Обещаю, что мы вернёмся к этому разговору после победы. Как только барон будет разбит, так сразу и вернёмся. И свидания будут, и… Возможно мы обойдёмся без алкоголя.
- Хорошо. – Согласилась кентаврица. Но было видно, что отказом она недовольна. – Ты прав. Барон будет разбит! На голову! А в Кривом Вороне появится несколько счастливых семей.
Душевное равновесие Чиутаха было на время восстановлено. Всё стало просто: надо разгромить войска барона Ронского. В том, что мужчина не может быть с ней, виноват этот злокозненный тип. Девушка с облегчением вздохнула. После того, как парочка вышла из терм, они направились в трактир. В термах они провели изрядно времени, но оно практически было незаметно, будто между ними и Пандемониумом существовало какое-то сообщение. Среди тепла и воды время не замечалось вообще, но снаружи время давно перевалило за полдень. Поскольку в городе достопримечательностей не было, а копаться в библиотеке, выясняя, почему же ворон кривой, не было желания. В трактире удалось поесть более плотно. И на этот раз никто не задевал сложных вопросов. Оба вели неспешную беседу за едой, как обычные друзья, словно забыв, что у них свидание. Чиутаха вспоминала все последние новости, а Дмитрий рассказывал о своей службе в армии, аккуратно переводя термины своего мира на принятые здесь. Так генерал становился воеводой, зловредный старшина – десятником, пушка – катапультой, а самолёт – драконицей.
