Вместо ответа Ласкин залез в танк и ткнул Алексея сапогом. Танк взревел мотором и устремился вниз, к лагерю. Тут же началось форменное светопреставление. По танку ударил целый град стрел и копий, послышались проклятия и вопли попавших под гусеницы людей. Но танкисты не обращали на это внимание, они перемахнули через недорытый ров и смели незакреплённые брёвна частокола. Сверху снова стали падать шары огня, земля стала раскалываться трещинами, а вокруг танка сгустился туман, из которого стали ползти призраки. Однако призракам пришлось отступить. Ударный отряд монстродев шёл за танком чуть в отдалении, чтобы не попасть под огонь. Они быстро ликвидировали людей, не ожидавших, что за танком последует ещё кто-то, перемахнули через трещины в земле и вскоре одна из кентавриц стала бить в бубен, распевая какую-то полупесню-полузаклятие. Видения отступили, а туман стал более прозрачным. Снова найдя взглядом нужный шатёр, Ласкин ногами направил Алексея в нужную сторону. Когда танк снёс опорный столб, Дмитрий приказал остановиться, но мотор не глушить. Снаружи резко стемнело, светопреставление закончилось. Ящерки добежали до танка и ударами своих мечей освободили машину от ткани шатра. В шатре были свечи и сейчас от их огня занялась ткань, впрочем это было не единственным, что горело в лагере. Спрыгнув с танка, Ласкин стал искать под завалами людей. Стражники отправлялись прямиком в лапы монстродев, они сейчас не интересовали старлея. Николай и Ольга стояли рядом с башней, посматривая вокруг. Девушка сжимала свой верный автомат, мужчина – подобранный лёгкий меч. Вскоре Дмитрий нашёл то, что искал, вернее кого. Женщина ничуть не изменилась со времени их последней встречи. Даже пенсне, упавшее на грудь, было тоже самое. Пока сестра пыталась подняться, старлей подозвал кентавриц и те стали её вязать.
- Проклятая Клара, наконец-то ты нам попалась! – Обрадовалась одна из монстродев.
- Гнусные твари, отпустите меня или вы ответите перед ликом Верховной богини! – Голос священницы был полон ненависти.
- За твою поганую шкуру я буду отвечать только перед своей совестью. – Высокомерно ответила кентаврица.
- А вы, Дмитрий, как вы могли? – В неверном зареве разгорающихся пожаров Кларентия разглядела Ласкина.
- То же я могу спросить и у вас. – Голос мужчины был спокоен. Перед ним был враг, но его следовало взять живым. – Как вы могли так бессовестно лгать мне и тысяче прихожан? Кляп ей в рот и на броню. Пора уходить, пока рыцари не вернулись.
- А барона не будем искать? – Спросил кто-то.
- Некогда. Сейчас рыцари набегут. Надо уходить.
В этот момент из-под горящих обломков выскочил мужчина и стал кататься по земле, пытаясь сбить с себя огонь. Мамоно быстро потушили его, связали и присовокупили к прочим пленникам. В этом месте Дмитрий и разделил отряд. Большая часть с пленными уходит по старому маршруту, как можно незаметнее, а небольшая горстка во главе с танком прорывается с шумом и гамом из рыцарского лагеря к городу с другой стороны. Когда отряд прикрытия двинулся вперёд, внезапно вскочила кобольд, про которую все в суматохе забыли. Она тихо сидела в дальнем углу и теперь снова подала признаки жизни. Она учуяла запах горшков с нефтью, о чём и поведала командиру, предварительно подёргав его за штанину:
- От тех телег пахнет огнём, который в нас бросили катапульты.
- Предупреди девушку внизу. Пусть готовит пулемёт!
Кобольд скатилась вниз и, прижавшись к Ольге (из-за тесноты, а не от избытка чувств), сказала:
- Сэр Дмитрий сказал, чтобы вы приготовили плимитёт.
- Зачем?
- В тех телегах огненное оружие людей.
