– Да. Но будьте хорошей девочкой: держите при себе оружие и никому не открывайте.
– Алис, голубушка, идите завтракать! Я уже сбегала в булочную, купила бриошь.
Она потянулась и тут же вспомнила слова Марка о подарке. А вдруг… он и правда что-то для нее приготовил? В детстве, разумеется, она никогда ничего не получала на день святого Николая, и вот в двадцать пять лет впервые ощутила это предвкушение, этот азарт. Все это вообще напоминало сказку: проснуться вот так поздним утром в праздничный день в теплом доме, когда завтрак тебе приготовила… бабушка? Бабушки у нее тоже никогда не было, но мадам Дюпон и в самом деле относилась к ней как к внучке. Волшебное чувство, что все только начинается, что все впереди, наполняло такой радостью и силой, что, казалось, будто за спиной скоро вырастут крылья.
Алис, почти уже не хромая, вышла в столовую и сразу заметила на столе коробку.
О боже! Так и есть!
– Это вам! – радостно объявила Эва. – На пороге стояла! Возвращаюсь, а она тут! Не из магазина, от руки было написано, что вам! Подарок! Уж не знаю, от кого…
Алис была слишком взволнована, чтобы задуматься над игривым тоном Эвы. Как будто та на что-то намекала. Точнее, на кого-то. На старшего инспектора Деккера, разумеется.
– Можете открыть у себя, я не любопытная!
«Ну конечно!»
Алис взяла коробку и, если бы не больная нога, то кинулась бы в комнату бегом. Прикрыла за собой дверь. Может, это было и нехорошо, неправильно по отношению к старушке, но ей хотелось остаться наедине с этим волшебным чувством. Девочка, которая в первый раз получает подарок от святого Николая. И девушка, которая в первый раз получает подарок от мужчины.
Дрожащими руками она развязала ленту, вскрыла коробку. И сначала ничего не поняла. Что-то белое?
Алис потянула это белое и с недоумением уставилась на свою руку, сжимающую… фату. Фату невесты. Сердце екнуло. Это… было не то. Марк не стал бы ей дарить такое. Она повертела фату в руках, отмечая, что та на самом деле старая. В свадебной моде Алис не разбиралась, но тонкая ткань была ветхой, пыльной, вышивка кое-где протерлась. Как будто фата долгие годы лежала где-то в коробке. Или даже валялась в кладовой.
«Черт… что это?»
Она схватила коробку и отогнула привязанную к ленте карточку.
И это был не почерк Марка.
