Рукоятки клинков были богато украшены золотыми вставками с изображением сплетающихся в сложных узлах драконов. По эфесу бежали непонятные письмена, выбитые несомненно, искусным мастером, - так они были малы и изящны. Несколько мелких бесцветных камешков, утопленных в блестящий серебристый металл, служили средством балансировки.
– Мои старые мифриловые дагги, - тихо сообщил Мерлин и видя непонимающие лица, улыбнулся. – Эльфийские кинжалы для ближнего боя.
Чу недоверчиво хмыкнул.
Слишком коротки, у Вэла меч будет вдвое длиннее! Он не подпустит тебя к своему телу, будь они трижды отравлены.
Мэрл задумался и разминаясь, сделал несколько выпадов.
Да, пожалуй, ты прав. Размер лезвия имеет большое значение, но как бы ты представил меня с двуручником, у меня даже размаха рук не хватило бы на удар.
Он крутанул кинжалы и подбросил их одновременно вверх, перекатился через голову и быстро поймал.
Ловок, - отозвался на его маневр Непри, - я завтра займу место в первом ряду, давно не был в цирке.
Мерлин фыркнул.
Завтра будет на что посмотреть.
И продолжил тренировку.
Чу махнул друзьям отойти подальше. Они устроились на ступеньках, ведущих из камеры наверх. За дверями тоже не спали, топот постоянно доносился из коридора. Слышались резкие окрики. В глубине ругались выкрикивая поминутно, низкие гортанные звуки. Внезапно дверь затряслась и сорвавшись с петель, влетела в глубь камеры. Мальчишек снесло вниз, внезапно возникшим ураганом. Упав в одну кучу, они отчаянно забарахтались, но быстро разобравшись, вскочили приняв угрожающие стойки, навстречу незваному гостю.
Длинная кольчуга из множества хитросплетенных колец, серый, тёплый плащ незнакомца внушали уважение. Полуголые мальчишки застыли, готовые в любую минуту, бросится в драку. Но прибывший, только обвел камеру взглядом и усмехнулся, заметив в углу Мерлина. Тот опустил, было поднятые навстречу клинки, перехватив их в одну руку, протянул другую для поцелуя. Воин быстро преодолел разделяющие их расстояние, опустившись на одно колено, припал губами к тыльной стороне ладони мальчика. Мерлин взглянул свысока, ни сколько не удивляясь подобному поведению, и слегка оттолкнул великана.
Принес?
Да, мой ярл. Это лучшее снадобье, ваши силы будут удесятерены, вы позабудете страх и боль. Сила берсеркеров вольется в ваши жилы.
Он подал глиняный кувшин, еще влажный от ночного холода.
Мэрл принял подарок, жестом заставляя воина замолчать.
Хватит. Передай Локи мою благодарность и все такое, что положено говорить в таких случаях. Иди, не мешай.
Великан шумно протопал мимо ошеломленных мальчишек.
Что? – Невинно поинтересовался Мерлин, - если бой затянется до сумерек, мне конец. Вампиры сильны ближе к ночи, но Вэл был так разгневан, что забыл об этом.
Ни слова о ночном посетителе, даже то, что появление его наделало столько шума, не показалось ему странным, он безразлично завернул клинки в ткань и улегся на пол.
Спите, на сегодня посетители закончены.
Монстрам было не до сна. В вышибленную дверь сквозило, холод пробирал буквально до костей. Лязгнув несколько раз зубами, Чу встал и прошелся по камере. До рассвета было еще далеко, ночь главенствовала над школой. Он вдруг вспомнил, как ему рассказывали, что в том запредельном мире бывает зима. Чу никогда не видел зимы, здесь под магическим колпаком, возведенным еще при строительстве школы, всегда было одно время года - непонятное. Каждый день всходило тусклое солнце, ровно на четырнадцать часов освещая верхние этажи. Тепла от него не было и освещение оно давало паршивое. Здесь, словно все было направлено на подавление надежд. Отчего многие ученики сводили счеты с жизнью сами, не дожидаясь смерти от рук однокурсников или каждодневных лишений. Чу сам, несколько раз, пытался удавиться, но прежний староста сказал ему одну вещь, отчего тогдашний пятнадцатилетний оборотень воспрянул духом и решил жить, во что бы то не стало. Он сказал, что будет безмерно рад, если завтра мертвое тело мальчика закопают как собаку и он самолично истопчет его могилу. Чу перевел взгляд на безмятежно посапывающего Мерлина, будет ли он рад его смерти? Пожалуй, да. Он конечно, не бросит его кое-как в песок, вдавив ногой поглубже. Он опустит мальчика, точно в колыбель бережно с любовью. И жизнь снова потечет. Бессмысленные уроки, никому не нужные условности. Он будет есть, спать, ходить на опыты, в конечном счете подохнет, освободив пост новичку. Он никогда не увидит зимы. Сбоку заворочался Аааа.
Переживаешь?
Перевернулся и встретился с воспаленными глазами старосты. Тот поспешил отвести взгляд.
