Грейс жалела, что нагрубила Джеймсу. Она не должна быть с ним грубой. В том, что погиб Эван, нет его вины. Но Эвану никогда не приходило в голову говорить ей: «Я могу сам», даже после того, как они начали встречаться. Грейс снисходительно относилась к таким проявлениям заботы. Она слишком долго проработала среди мужчин, чтобы раздражаться из-за их желания её защитить. Но сейчас она сорвалась на Джеймсе, потому испытывала слишком много эмоций одновременно: ужас, тревогу, отчаяние.
После смерти Эвана вывести её из себя было очень легко. Джеймсу просто не повезло.
Грейс старалась настроиться на рабочий лад – разговор с Джеймсом сбил её с толку. Закрывая глаза, она видела истерзанное, осквернённое тело совсем ещё молодой женщины, её пустой, мутный взгляд и вывалившийся язык. Грейс не могла не думать о том, что это только первое тело, что остальные им ещё предстоит найти.
Грейс вспомнила одну из лекций по криминологии в Полицейской академии. Профессор говорил, что расследование убийства, когда оно совершено маньяком, – бездна, сотканная из мельчайших деталей и тонкостей. Потому что преступник в таком случае показывает следователям только то, что хочет показать.
«Это вам не бытовое убийство на почве ревности», – усмехался он.
Грейс понимала, о чём он говорит, и тогда, и сейчас. Она не строила иллюзий, что им удастся быстро вычислить убийцу. Осмотр места происшествия займёт много времени, как и получение всех результатов лабораторных исследований. Ещё какое-то время уйдёт на то, чтобы установить личность жертвы, если им повезёт и она есть в базе. Иначе это может затянуться надолго: таких женщин, как она, никто не ищет, до них никому нет дела. Если догадки Джеймса верны и она действительно занималась проституцией.
– Нужно поговорить с владельцем фермы. – Грейс поднялась по склону и подошла к Джеймсу со спины. Он курил, стоя возле мусорных баков на территории фермы. – Прости, – шепнула Грейс, поджав губы, и сделала несколько шагов в сторону машины службы спасения, стоявшей на заднем дворе. Газон перед входом в дом был исполосован протекторами шин.
Фургон «Скорой помощи» стоял с открытыми задними дверцами, внутри, завёрнутый в тёплое одеяло, сидел мужчина: лицо его было серым, обескровленным, синие губы подрагивали. Рядом стояла женщина, вероятно жена. Высокая, с взлохмаченными волосами, в шлёпанцах и ночной рубашке. Она наблюдала, как один из парамедиков пытался оказать помощь её мужу. Выглядела она неважно, но всё же чуть лучше мужчины.
– Послушайте, просто дайте успокоительное, и он придёт в себя, – требовала она, отталкивая парамедика. – Джонни, милый, взгляни на меня.
– Мистер и миссис Даррелл? – спросил Джеймс, когда они подошли к машине.
Мужчина почти не обратил на них внимания, только едва заметно кивнул.
– Я детектив Джеймс Нортвуд. Моя напарница Грейс Келлер. – Грейс достала из кармана и раскрыла своё удостоверение перед миссис Даррелл.
Та неопределённо кивнула.
– Мы можем поговорить с вашим мужем? – спросила Грейс и, не дождавшись ответа, обратилась к нему: – Мистер Даррелл, вы можете рассказать нам, что произошло?
– Послушайте, мисс… – начала миссис Даррелл.
– Детектив Келлер, – поправил её Джеймс и сложил руки на груди.
Мужчина, бледный, со стеклянным взглядом, одёрнул жену и несколько раз кивнул. Он рассказал, что спустился к реке после жалоб жены на неприятный запах. Думал, что обнаружит труп животного, но вместо мёртвого оленя нашёл изуродованное тело женщины.
– Эта женщина… – прошептал Даррелл. – Одному Богу известно, кто сделал это с ней.
– У вас есть предположения? – спросила Грейс. – Может быть, вы слышали непривычные звуки накануне: шум двигателя, голоса или крики?
Мужчина покачал головой.
– У реки здесь очень быстрое течение. Шум воды… Понимаете?
– Мистер Даррелл, мы думаем, что тело пролежало на берегу не менее трёх дней. Вы уверены, что вы или ваши дети три дня назад не видели и не слышали ничего необычного?
Он пожал плечами.
– Совершенно ничего. У детей началась школа, они мало времени проводят на улице. К тому же им запрещено выходить за территорию. Не то чтобы они слушались…
Грейс знала, что значит быть ребёнком. Она знала, что родительские запреты только подогревают интерес.
– Мы можем поговорить с вашим старшим сыном?
Миссис Даррелл покачала головой.
