– Всё в порядке. Просто… рука не поднимается всё это убрать.
– Похоже, не совсем удачное время для знакомства с новым напарником, – после затянувшегося продолжительного молчания нарушил тишину Джеймс.
– Дело не в тебе, Джеймс. – Грейс достала из шкафа картонную коробку, подошла к рабочему месту Уитфорда и поставила её на стол.
В воздух взметнулся столб пыли и заискрился на свету.
Грейс вдруг поняла: ей нужно было чем-то занять себя до тех пор, пока Хэмптон не даст о себе знать. Иначе её вновь поглотят неотвязные мысли. Она утонет в них, не найдя опоры. Безнадёжность, стылая тревога, все эти непрошеные «А что, если?..» немыслимое количество раз не давали ей сомкнуть глаз до рассвета.
– Это было действительно тяжёлое лето. Я потеряла… друга. – Грейс не хотела говорить ему об отношениях с Эваном. – И рассчитывала, что всю оставшуюся жизнь буду перебирать документы в кабинете Мак-Куина. А теперь это убийство и ты… Я свыкнусь, обещаю.
Джеймс кивнул и понимающе усмехнулся. Он стал помогать ей складывать вещи Эвана в коробку.
– Если тебе станет легче – я рада, что это ты, а не какой-нибудь старик, мечтающий о выходе на пенсию.
– Приятно слышать. Ты неплохо справляешься, – остановившись в нескольких шагах от неё, сказал Джеймс.
– Брось.
Нортвуд молчал. Он нахмурился, мучительно подбирая слова, и наконец неуверенно сказал:
– Я говорю правду. То, что ты делаешь, очень профессионально. И ты честная. Мне это нравится.
Грейс отставила полную коробку в сторону, развернулась к нему лицом и сложила руки на груди. Её грудная клетка под тонкой рубашкой поднялась и опустилась, губы дёрнулись – она слабо улыбнулась. И подумала: «Не получается. Не смей думать, что я хорошо держусь, потому что, когда никто не видит, я разваливаюсь на куски».
– Всё совсем не так, как ты думаешь. – Грейс горько усмехнулась. – Я только делаю вид, что всё держу под контролем. Чёрт, Джеймс, я понятия не имею, как с этим справиться, – вот в чём дело. И если ты не хочешь работать со мной – самое время сказать об этом Мак-Куину.
Джеймс не успел ей ответить. У неё в кармане завибрировал телефон.
– Это Хэмптон. Он только что завершил вскрытие. Ждёт нас.
Криминалистическая лаборатория располагалась возле туристической зоны «Бикон Хилл».
Солнце село ещё до того, как они выехали. Грейс клонило в сон от голода и непривычной, давно забытой усталости. Машина шла плавно, протекторы почти бесшумно скользили по мокрому асфальту. Свет фонарей сливался на периферии зрения в сплошные, длинные росчерки, бликовал на капоте. Темнота вспыхивала разноцветными огнями, призывными неоновыми вывесками круглосуточных придорожных кафе. Несмотря на поздний час, на улицах было полно людей и машин. Грейс цепляла взглядом из тьмы девушек в слишком коротких юбках и тонких платьях из дешёвой ткани. Они стояли группами под фонарными столбами, и чем ближе был мост Холгейт, тем больше их становилось. Несовершеннолетние беспризорницы, подрабатывающие проституцией, – все они казались потенциальными жертвами.
Внутренности скрутило от тревоги. Грейс остро ощутила отчаяние: она не могла спасти, защитить их всех.
Грейс смотрела на Джеймса, на то, как он сосредоточенно вёл машину, не гнал, но, судя по нетерпению и нервозности в движениях и мимике, боролся с искушением нарушить скоростной режим.
Голова была странно тяжёлой и гудящей. Джеймс сбросил скорость перед светофором и остановился. Грейс вздохнула, откинула волосы назад и сложила руки на груди.
Джеймс внимательно взглянул на неё.
– Может, я не слишком хорошо тебя знаю, но кажется, тебя что-то волнует.
– Громко думаю? – усмехнулась Грейс.
Она опустила глаза. Её ресницы подрагивали, между бровей залегла складка. Грейс облизнула губы и развернулась к нему, облокотившись на дверь. Келлер привыкла к тому, что люди, окружавшие её, обладали проницательностью, но ей не нравилось, когда кто-то пытался залезть в её голову и прочитать мысли. Грейс понятия не имела, почему позволила сделать это Джеймсу. Он играючи обошёл ту стену, ту линию обороны, что она выстраивала вокруг себя всю осознанную жизнь. Не протаранил прямыми, смущающими вопросами – обошёл.
– Нет, но ты выглядишь озадаченной.
– Так и есть. Я всё пытаюсь понять, что нас ждёт.
– Может быть, это простое убийство на почве ревности. – Джеймс крепко обхватил ладонями руль и плавно взял с места, когда загорелся зелёный свет. – Или проститутка решила ограбить клиента, и тот вышел из себя, – после продолжительной паузы наконец закончил мысль он.
– Ты и сам в это не веришь, Джеймс. Убийство в состоянии аффекта всегда выглядит иначе. Вышедший из себя клиент не стал бы отпиливать жертве грудь перочинным ножом.
– Если хочешь что-то сказать – я слушаю, – мягко, но настойчиво сказал Джеймс.
Его низкий, глубокий голос, сглаженный лёгким северным акцентом и приглушённой интонацией, завораживал.
