Он видел, какого цвета на ней бельё. Почему-то он ожидал увидеть те же самые белые хлопковые трусы, какими она сверкала на ферме Мак-Кидд, но видел только полупрозрачное чёрное кружево.
К тому времени, когда Фрэнки прямо заявила ему, что едет в мотель с ним, она уже едва стояла на ногах. Бармен дремал, опершись на барную стойку, опустив голову на руки, посетители разбрелись.
Он обнял Фрэнки за талию и повёл к машине, оставленной в дальнем углу парковки, куда не доставал свет фонарей.
Мужчина заранее знал, что сделает, и осмотрительно прятал лицо от камеры видеонаблюдения. Стоило ему усадить Фрэнки в машину, она тут же откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза. Судя по виду, её мутило. Ещё бы. Когда она подсела к нему, то уже была пьяна, а потом выпила по меньшей мере пять коктейлей и несколько пинт пива.
В машине он всерьёз раздумывал над тем, чтобы действительно отвезти её в отель, дать проспаться, а утром подбросить до дома и забыть о ней.
Сердце оглушительно стучало в ушах, он чувствовал собственный пульс на языке. Воображение подкидывало картинки, увидев которые, он уже не мог сопротивляться. Она почти убила себя, ему оставалось всего ничего.
Было темно, он плохо знал дорогу, но следовал указаниям навигатора.
Мужчина остановил машину возле парка Салмон Крик, заглушил двигатель и вышел на улицу, захлопнув за собой дверь. Ночь была тихой, небо между верхушками деревьев уже светлело. Вокруг не было ни души.
Когда он подошёл к пассажирскому сиденью, низ живота налился свинцом, его захлестнуло приятное чувство предвкушения.
Фрэнки проснулась, когда он вытащил её из машины и уложил на траву.
– А знаешь, Фрэнки, – он перевернул её на живот и поставил на четвереньки, – я тебя помню. – Он снял с неё юбку и сорвал трусы.
Она пьяно рассмеялась.
Он опустился на колени позади неё, спустил брюки и навалился на неё. От Фрэнки пахло табаком и каким-то очень сладким и навязчивым парфюмом.
Она не сопротивлялась, не пыталась отбиться или отползти, когда он сжал руками её шею. Она что-то говорила, но ему было плевать на её слова. Он хотел видеть её глаза. Чтобы стереть из памяти то, что увидел в амбаре много лет назад.
Мужчина резко развернул Фрэнки лицом к себе и достал складной нож «Смит и Вессон». Она не сразу сообразила, что он собирается сделать, но когда почувствовала, как он прижал лезвие к её промежности, нахмурилась и приподнялась на локтях.
– Какого чёрта ты делаешь?
– Ты этого ждёшь? – Его бесило, что она не сопротивляется, ему хотелось напугать её, хотелось, чтобы она умоляла отпустить её, чтобы плакала, размазав помаду и тушь по лицу, но вместо этого она принимала его, постанывая от удовольствия.
Алкоголь притупил все чувства и инстинкты, кроме одного, самого низменного. Она его не боялась, она хотела этого.
Она ему наскучила.
Он не так себе это представлял, рисуя картинки в голове, пока слушал её трёп в баре. Чувствуя бессилие, обхватил руками её шею, скрестил большие пальцы и надавил. Только тогда она распахнула глаза, удивлённо взглянула на него и похлопала по предплечью. Говорить она уже не могла.
Когда он закончил, в её глазах уже ничего не было. Ни той маслянистой страсти, ни снисходительности, ни озорства. Только смерть.
Он поднял нож с земли и на пробу провёл по груди. Соски у неё были крупными, тёмными, такими, словно она выкормила не одного ребёнка.
Возможно, были ещё брошенные дети, о которых предпочла не рассказывать ему? Никто уже никогда этого не узнает. Но ей не удастся больше никого выкормить. Он сжал рукоятку ножа в кулаке и нанёс несколько хаотичных ударов по груди.
Они выехали с парковки ближе к полудню следующего дня, когда Грейс удалось дозвониться до мистера Мак-Кидда и договориться о встрече.
Грейс уже однажды пришлось говорить с мистером Мак-Киддом. Она показала ему дорогу к кабинету детектива-сержанта Ньюмана, когда он пришёл для дачи показаний полтора года назад. Весь ужас был не в том, чтобы сообщить отцу, что они, возможно, ошиблись и его приёмную дочь убил не сожитель, а в том, что они не могли сказать, что именно с ней произошло. Тело Фрэнсис разложилось до той стадии, когда установить личность жертвы можно только по зубной карте или по генетическому анализу, когда нет смысла проводить опознание.
Джим Мак-Кидд тогда спросил с какой-то обречённой надеждой:
– Сержант, может, вы ошиблись? И это вовсе не Фрэнки. Это не могла быть Фрэнки… – Его голос надломился, последние слова утонули в рыданиях.
Где-то внутри Джим уже знал, что полиция нашла его бедовую девочку, но до самого конца отказывался в это верить.
Грейс растрогалась, усадила его за свой стол, налила воды и крепко сжала его ладонь. Он напомнил ей дедушку Келлера, у них обоих кулаки были размером с кувалду, руки все в твёрдых мозолях, а глаза такими светлыми, что казались прозрачными.
