– Очень здорово, – сказал я, ухмыляясь.
Салит постучала себя по виску:
– Мнемозина-998.
– Это была самая очевидно-поучительная сказка из тех, что я когда-либо слышал.
– Сказки часто нужны для того, чтобы напугать детей.
– Она настолько антиженская, почему ты вообще так к ней привязалась?
– Потому что я родственница Зуль! Думаю, она была великолепна. Мятежная. Храбрая. Любопытная.
– И погляди, куда ее это привело.
Салит пожала плечами.
– Мне уже рассказывали, что Уггиуту может притвориться храмом, чтобы заманить людей внутрь, – признался я.
– Почему-то это одна из его любимых форм.
– А какая настоящая?
– Аморфная. Хаотическая. Хаосу нужна форма. Поэтому изначально создав нас, теперь он имитирует формы, которые создаем мы.
– Ты не хочешь пойти чего-нибудь перекусить? – прошептал я безо всякого перехода. Хаос – это мой стиль общения с женщинами.
Салит огляделась по сторонам.
– Да. Давай выбираться отсюда.
– Ты и сама немного бунтарка. Нетрадиционная, скажем так. Зачем же ты приходишь сюда?
– Крис, то, что я отвергаю некоторые стороны своей культуры, не означает, что я отвергаю свое наследие целиком. Я бы не хотела красить свою кожу, как это делаете вы, или избавляться от шрамов. Я не хочу отрекаться от того, что я – калианка. Я просто хочу переосмыслить то, что значит быть калианцем.
– По-моему, неплохо сказано, Зуль.
Салит показала мне язык. Тот оказался розовым, а вовсе не черным.
Я никогда не был в кафе «Причал» – маленьком ресторанчике на улице Морфа, где в меню были блюда каждой из обосновавшихся в Панктауне рас. Стены и потолок в коричневых обоях с бархатистым отливом, в чрезмерно богатых рамах медного цвета – расфокусированные черно-белые фото ржавеющих машин и сломанных кукол. Но искусственность и чрезмерная пышность казались скорее насмешливыми, чем претенциозными. Меню было выведено светящимися белыми буквами по черной поверхности стола и прокручивалось от прикосновения. Тем же образом я смог узнать, кто записал джазовую мелодию, которая сейчас лилась из звуковой системы (Лех Янковский). Я играл со столом и потягивал пиво, пока ко мне не присоединилась Салит. Не отдавая себе отчета, я боялся, что она не появится – что отправить меня вперед было только уловкой ради того, чтобы избавиться.
Еще в библиотеке субтауна она сказала:
– Нам лучше уйти порознь… Ты иди первым. Знаешь кафе «Причал»?
– Проходил мимо, но внутри не бывал. А что случилось?
Она наклонилась вперед, еще больше понизила голос:
– Мой народ терпимо относится к некоторому нонконформизму… по крайней мере, здесь, на Оазисе – на Кали меня давно приструнили бы… но если мы уйдем вместе, это может вызвать скандал. В посольство могут подать жалобу. Я знала одного парня в колледже, которого депортировали обратно на Кали – страшно подумать о том, что с ним стало.
– В чем дело… он тоже не носил тевик? – горько пошутил я.
– Придерживался не тех взглядов.
– Не приведи Уггиуту!
Сейчас я с наслаждением наблюдал, как Салит приближалась к моему столику. Она снова была босиком. Шаги ее были короткими и быстрыми, несмотря на неудобную золотую юбку. С другого конца комнаты ее совершенно черные глаза выглядели пугающе, точно пустые глазницы, но когда Салит села напротив, освещение наполнило их изломанными бликами, будто звездами в темноте космоса.
– Не пугайся, – сказала она, – еда здесь не такая дорогая, как можно подумать. Просто у владельцев художественный вкус. Я ходила с ними в школу.
– Ты раньше обедала с землянами? – небрежно спросил я, просматривая меню.
– Да. – Затем она добавила: – Не на свидании. Просто с друзьями по школе, с друзьями по работе.
– Ты встречалась только с калианцами? – Я притворился, что читаю раздел «Закуски».
– Пока да.
– Это не сработало?
– Как оказалось, они меня не одобряли, хотя и считали себя нетрадиционными калианскими мужчинами. То, что изначально привлекало их ко мне, в итоге и отталкивало. Им не нравилось, когда я с ними спорила.
Я поднял глаза.
– А как же порвать с калианским мужчиной? Кажется, это может стать неприятным опытом.
– На самом деле, один парень плакал и умолял. Другой схватил за волосы, выволок из своей квартиры и швырнул на пол. Тогда я встала, подошла к его двери, постучала, и когда он отворил, врезала ему по горлу вот так. – Она сделала резкое движение правой рукой, и я вздрогнул, хотя ее ладонь остановилась в дюйме от моего адамова яблока. – Это лишило его дара речи, так что я смогла уложить его лицом вниз и прижать. У меня в сумочке были наручники.
– Наручники? – Она оказалась раскрепощенней, чем я представлял.
На лице Салит появилась самая широкая улыбка из тех, что я уже успел увидеть.
– Я арестовала его за нападение. Я офицер полиции, Крис.
– Ты форсер?
– Да. В двадцать один окончила программу по охране правопорядка в ПУ, так что мне пришлось проучиться в академии всего один год. В этом году я получила значок. Видишь? – Она принялась рыться в сумочке, и когда я наклонился ближе, то увидел там, в отдельном кожаном кармашке, пистолет. Матово-черный, как у меня.
