В те дни у меня в квартире не было нехватки свечей – мы часто занимались любовью лишь под их трепещущие отблески. Я наблюдал, как Габи, все еще обнаженная, садилась на корточки и ставила на пол свечи – по одной в каждый из восьми углов спальни, включая эркер. Она позволила мне закончить разрисовывать ее кожу геометрическим узором. Теперь линии тянулись по обеим рукам и ногам, отчего казалось, будто я нарисовал ток ее крови или духа. Закончил я рисунок, проведя осыпающейся помадой последнюю линию посередине лица Габи – от верха широкого лба через длинный красивый нос до кончика подбородка. Она походила на жрицу какого-то первобытного племени. Сладострастную богиню культа плодородия. Я не мог дождаться, когда закончатся эти игры со свечками, чтобы заняться с ней любовью.
Габи взяла зажигалку и начала второй раз кружить по комнате, наклоняясь и зажигая каждую свечу на блестящем полу из искусственного дерева. Надеясь, что она не подожжет занавески в эркере, я закутался в свой фланелевый халат. Из теплого гнездышка нашей кровати большая спальня казалась прохладной.
– Теперь тебе нужно произнести какие-то волшебные слова? – спросил я, испытывая ее терпение, но стараясь звучать не слишком шутливо.
– Если честно, то да. После смерти Марии я забрала из ее квартиры несколько дисков – ее сестра разрешила мне порыться в музыкальных записях. Уверена, на одном есть то, что нужно.
Покончив со свечами, она пересекла комнату, подошла к сумочке, начала рыться в ней, отыскивая планшет и кейс для дисков. Я заметил в объемистом клатче маленький незарегистрированный пистолет, который Габи носила с собой для самозащиты – ее пару раз насиловали. Она нашла то, что искала, открыла крышку кейса и присела на край кровати, чтобы перебрать лежащие внутри чипы.
– Красный, – сказала она наконец, вытаскивая диск без маркировки и вставляя его в боковую панель планшета. Пока Габи активировала запись, я вновь нервно посмотрел на свои занавески.
– Тебе как-нибудь стоит самому взглянуть на эти вещи, Тофер, – возможно, они раскроют твои маленькие узкие глазки, – сказала она, изучая содержимое диска своей покойной подружки.
– Твои свечи плавятся.
– Ага. Я была права. Вот тут. Заклинание называется «Восходящий режим». А изгоняющее заклинание – «Нисходящий режим». Чтобы призвать и поработить демона, чтобы он исполнял твои приказы, читаешь «Восходящий режим» целиком… А если хочешь просто взглянуть на него, то читаешь первую половину призывающего заклинания, а затем первую половину изгоняющего, чтобы опять закрыть проход.
– Понял, – торжественно произнес я и кивнул.
Все восемь свечей трепетали. Тени колебались на стенах, словно призраки всех наших соитий. Габи поднялась и вышла на центр комнаты, где взяла в обе руки планшет, точно тот был каким-то заплесневевшим фолиантом в переплете из человеческой кожи. Не разжимая губ, она улыбнулась мне своей кривой улыбкой, снова посмотрела на маленький яркий экран, который подсвечивал ее лицо голубоватым светом, и начала произносить заклинание.
Либо она исковеркала текст, либо тот и должен был звучать тарабарщиной, произнесенной задом наперед человеком, которому перерезали горло и набили рот батарейками. В темных глазах Габи отражался дисплей. А когда она закончила… ничего не произошло.
Габи огляделась вокруг. Я поймал себя на том, что делаю то же самое. Даже взглянул на потолок, будто действительно мог увидеть там жуткую тень, извивающуюся на штукатурке, или тянущиеся сквозь нее костлявые белые руки.
– Наверное, я неправильно произнесла, – предположила Габи.
– Как это вообще можно произнести? Хочешь, я попробую? – неуверенно предложил я.
– Подожди минутку. – Она коснулась нескольких иконок на устройстве. – Мария записывала себя, когда читала кое-какие из этих отрывков…
Я придвинулся ближе, чтобы заглянуть через обнаженное плечо Габриэль, пока она снова открывала содержимое чипа Марии. Та назвала папку «Некрономикон». И сохранила на диске несколько рецептов, если только это не были волшебные зелья. Габи добралась до оставленной подругой закладки и открыла записи, на которых Мария читала отрывки из этой явно скопированной ею книги заклинаний.
Габи кликнула на «Восходящий режим. Часть первая», и экран заполнило лицо Марии. Она была хорошенькой, только брови и волосы сбрила, а голову покрыла геометрическими узорами, вышитыми светящимися голубыми нитями. Они напомнили мои рисунки губной помадой на теле Габи.
Было жутковато видеть одну только голову Марии, глядевшую на нас снизу. Не тогда ли она исчезла? И тут голова заговорила.
Вылетавшие из ее рта фразы звучали не менее исковеркано, не менее перекручено. Мне приходилось слышать о колонистах-нечеловеках, чьи родные языки звучали разборчивей.
Когда все завершилось, мы с Габи снова подняли головы. Тусклый свет камина, дрожащие тени, которые окружали нас и метались по разворошенной постели. Больше ничего.
– А на что это должно быть похоже? – прошептал я.
– Откуда мне, черт возьми, знать? Возможно, на тебя. Возможно, тебя и нет уже, а на твоем месте дьявол.
– Тебя не обманешь, да?
