Особенно смутной осенней порою Гуляешь по кладбищу в центре Москвы Они подлетают веселой толпою: Ты здесь похоронен? – Да нет, это вы Здесь похоронены! — Да нет, нет, это ты здесь похоронен! – смеются они Нет, нет, вы, вы! – настаиваю я Ты, ты! – звучат их девические голоса Вы, вы! я абсолютно во плоти! — Ну, это ты в пределах стянутого на тебя континуума описываешься в терминах, определяемых как предикат плотскости, а мы индуцированы на границе и вольны принять любую систему! — Ну, что им отвечать?! Согласен, девочки Где было много – стало мало Чего и сколько – не понять Лишь одна клеточка рыдала Ее мне было не унять Она о всех ушедших пела Отчаливших в небытие Одна репрезентуя тело Ужавшееся до неет. е. до уровня одной клетки, переходя практически в другое измерение, ушедши, как говорится, в астрал, почти совпав в размерах с горизонтом души и как бы даже соревнуясь с ней<p>Предшествие постсвятости</p>1992ПредуведомлениеВсе это пред и пост в предыдущие времена аксиологических воспалений всевекторных придатков были бы взаимоисключающими, или бы обводящим оксюморонно-трансгрессивным способом указывали на наличие неопознанного, несхваченного иного, обхватывающего их в их взаимоотрицании самораздвояющейся полнотой.
Нынче же что? – нынче же ничего. В смысле, сказал и сказал! И ничего не шелохнулось, не встрепенулось, не обрушилось и не прорвалось. Никакой вихрь не двинулся ни на какой смерч, сметая все и вся на своем пути. Просто берется линеечка, откладывается столько-то сантиметров по этой оси, столько-то по той – вот те и твои предпост, кушай.
Рыбка малая, ловись Малая-премалая Господи, Есусе Христь Как уж ты нас балуешь Право Ловишь белою рукой Смотришь в очи синие Блеклые И пускаешь на покой В омуты России Отдохнуть Лет так на двести-триста Батюшка пухлой рукой перекрестит Да и в алтарь свой уйдет Выйдет хромая Матрена из местных В церкови все приберет Свечки заменит да двери закроет Выйду я смирн на крыльцо Вечер как будто из призрачной скроен Марли Наброшенной на лицо Мое Горящее Многострадальной Волгой шли И Ленина мы проходили Статую Она пылала в дивной силе Еще не зная, что вдали В Москве В мавзолее В центре В сердце своем Неумолимо год от года Слабеет он среди народа Образом своим А она не знала и все пылала неземной силой, уж неизвестно у кого и заемной У нас легко злодеем быть Народ их любит, и у Бога Российского одна тревога Как бы его не загубить Не извести окончательно Злодейство А ежели ты не злодей То для тебя среди людей Даже и различенья-то нет Нет различающего устройства и устава Все одно – злодей<p>Физиологемы оставляемой духовности</p>1993ПредуведомлениеЯ печатаю этот сборник в Новый год. Прямо в самом что ни на есть прямом смысле – 31 декабря. Куда уж прямее. И вижу все ясно. Куда уж яснее. Как шершавым языком годов, и этого, почти уже последнего, слизывается тонкая, истончившаяся (некогда упругая, мягкая и блестящая) пленка духовности, мощным структурирующим образом облегавшая мир сей. И он, мир, почувствовав внешнюю оставленность и как бы вседозволенность, всевозможность, своим внутренним вспучиванием надувает несуразные пузыри и фантомы, телесно заполняя пространства оставленные волей и энергиями.
