– Понятно, бухгалтерам виднее, – сделал ударение на последнем «а» литератор и болезненно дернулся. Воопоп улыбнулся.
– Бухгалтерам виднее, – повторил бухгалтер безо всякой иронии.
– Судя по поведению некоторых, именно так и есть, – оживился литератор.
– Не литераторам же, – поставил все на свои места бухгалтер.
Впрочем, по поводу чего сыр-бор? Стоило бы того.
Пара молодых швейцарцев, членов какого-то старинного общества или, скорее, ордена Духовного Преображения Человечества, приехала в Россию в поисках некой необыкновенной практики российских адептов той же идеи. Практики духовного преображения человечества. В России с этим всегда было небедно. С чем другим – бедно, а с этим вот – нет. О том и прослышали они в своей родной Швейцарии в районе базельского Гетеанума. Наши швейцарцы, как и всякий западный левый интеллектуал того времени, были увлечены советским проектом спасения загнивающего меркантильного человечества. По сей вдохновляющей причине поступили на славистский факультет древнего университета города Цюриха и счастливо окончили его под руководством престарелого профессора Бранта.
Я знал его, но уже в преклонные пенсионные годы, оставившего свои университетские штудии и обитавшего в небольшом домике на альпийском склоне, неподалеку от города Лугано. Я его посетил. Мы поговорили. Его русский был по-прежнему безупречен.
– Да, – произнес он на прощание. – Кто знает истинные времена. – Я не понял, к чему относится его замечание, последовавшее после долгого разговора об университете, учениках и эвритмике, которой занималась его духовно продвинутая дочь. Профессор помнил своих учеников.
Так вот, соединив свои русские привязанности и левые пристрастия со склонностью ко всякого рода эзотеризму, они прямо-таки трепетали при упоминании обо всем необыкновенном и таинственном, исходившем как из пределов самой России, так и от всего русского, рассеянного по дальним окраинам обитаемого света в виде эксклюзивных носителей так называемой загадочной русской души. Ну, это понятно. В смысле – непонятно.
Так вот и дошли до наших героев первые сведения о некоем скрытом мистическом проекте под названием, естественно, Китеж. И, естественно, осуществлявшемся под эгидой наиболее секретного 66-го отдела КГБ, его 6-го сектора.
Я знаю. Я встречал некоторых якобы бывших сотрудников того отдела. В миру они представлялись разными там коммерческими директорами или бухгалтерами каких-то невинных производств и торговых организаций. Но все было ясно с первого же взгляда. Выпивши или доверившись, они становились разговорчивыми. Их рассказы были интригующи, но весьма сомнительны. Однако не более сомнительны, чем все реальное и обыденное, окружавшее обитателей шестой части планеты в повседневной жизни.
– Все крайне недостоверно, – посетовал литератор умиротворенному Воопопу.
– А Ренат? – отвечал тот, кивая в сторону молчаливого Рената, развалившегося на траве и уставившегося в вечереющее небо. И вправду.
Солнце почти закатилось за горы. Холодало. Поеживаясь, медленно и вразнобой поднялись с травы и направились в сторону слабо светящегося монастыря. Вошли во внутреннее пространство и проследовали в пустынное просторное помещение центральной постройки. Разместились за маленькими столиками на крохотных подушечках вдоль одной из стен. Вдали мерцал алтарь с сизоватыми курениями, сливавшимися с голубыми сумерками, лившимися через узкие окна, растянутые почти по всему периметру вверху, под самым потолком строения.
Воопоп с улыбкой устраивался на голубой атласной подушечке, поправляя желтый просторный хитон. Толстые розоватые ступни с аккуратными округлыми, еле заметно пошевеливающимися пальцами высовывались из-под мягкоподвернутого одеяния.
– Достоверность, достоверность, – ворчливо бормотал литератор. – Черт со ступой. – Голос его звучал искренне и горько. Он тоже попытался устроиться в позе лотоса, но достаточно неловко. Было видно, что это ему непривычно и неудобно.
– Ну зачем ты так? – несколько укоризненно произнес Воопоп. Литератору стало несколько неудобно. Но он промолчал.
Остальные тоже молчали.
От швейцарцев услышал я и более полную, но столь же сомнительную версию всего, происходившего на неком удаленном северном российском островке, ставшем местом осуществления названного преображенческого проекта.
Приехала, значит, эта парочка в Россию. В новую, распущенную и вседоступную. В самый пик перестроечного развала всякой государственности и институциональности. Быстро сориентировалась. Раздобыть любые сведения не составляло труда. Тем более что масштабы швейцарских и российских денежных доходов были несопоставимы. Ну, вы же помните? Заплатив кому нужно необременительные для своего бюджета швейцарские франки (правда, в долларовом эквиваленте), они легко добыли адрес этого самого поселения, где, по их рассказам, и происходил секретный эксперимент тайных российских служб.
– Ты знаешь все эти поезда с пересадками и стоянками, – говорил худой и выдержанный Христиан.
